Противостояние
Шрифт:
Мила не верила своим ушам. Она посмотрела в глаза мужа.
— Я клянусь тебе…
— Не надо клясться. Я верю.
— Милочка, родная! — Андрей подхватил жену на руки и закружил по комнате.
Ее лицо мертвенно побледнело и исказилось от боли.
— Остановись, — прошептала она.
— В чем дело, маленькая?!
— Нога, нога, — застонала Мила.
— Что «нога»? — не понял Андрей.
— Прошу, опусти!
— А ты сможешь стоять?
— Наверное, смогу, — неуверенно ответила она. —
Андрей уложил жену на кровать и бросился к телефону.
— Алло! «Скорая помощь»?
Через двадцать минут врач дежурной бригады поставил предварительный диагноз: острый тромбоз и инфарктная пневмония.
— Что же вы раньше не обратились? — с досадой спросил он. — Посмотрите, в каком ужасном состоянии нога! Я уже не говорю о легких!
— Обращалась, — ответила Мила, — к нашему районному терапевту.
— И какой диагноз вам поставили?
— Остеохондроз.
— Гнать таких «специалистов» надо «в шею»! — возмущенно воскликнул врач. — Молодая женщина, вся жизнь впереди! А вы, по-видимому, супруг? — обернулся он к Андрею.
— Да.
— Значит, так, супруг. Путь предстоит неблизкий, в Первую Градскую. Нужна сложная операция, специальная аппаратура. Это — только там. Постараемся доставить девушку аккуратно, насколько возможно. Плачевное состояние наших дорог тебе известно. Поэтому держи крепко, иначе можем не довезти, — предупредил доктор.
Андрей похолодел.
— Неужели настолько серьезно?
— Серьезнее некуда!
Последнее, что Мила запомнила: белые стены операционной и медсестру в маске, делающую ей внутривенный укол.
Она находилась в воздухе. Из пугающей темноты доносился зловещий шепот. Мила не видела ничего, кроме быстро кружащихся огней, но чувствовала. Через протянутые к ней, со всех сторон, незримые нити медленно вытекала жизнь. Капля за каплей, капля за каплей…
Мила открыла глаза. Над ней озабоченно склонился мужчина в белом халате.
— Как вы себя чувствуете? — спросил врач.
— Ужасно… — Мила с трудом разлепила запекшиеся губы. — Пить хочется…
— Сейчас я смочу вам губы, а попьете чуть позже. Что-то болит?
— Все болит…
От ощущения полного бессилия и невыносимой боли по ее щекам покатились слезы.
— Девочка, не нужно отчаиваться! Ты обязательно выздоровеешь! — хирургу очень хотелось подбодрить Милу, но выражение его расстроенного лица говорило об обратном.
— Плохо? — слабая улыбка тронула Милины губы.
— Ну с чего ты взяла?! — прикрикнул на нее врач.
— Доктор, я не могу дышать, такая боль…
— Ничего, ничего, — засуетился мужчина. — Сейчас сделаем укол промедола.
Мила вновь провалилась в темноту.
Когда она очнулась, у постели сидели заплаканная мать и белый как полотно Андрей.
— Маленькая, ты
— Не знаю, все болит…
— Милочка, девочка, скажи, чего ты хочешь? — вмешалась в разговор Надежда.
— Спать.
— Ты и так постоянно спишь. Может, немного поешь? Я принесла суп-пюре и котлетку паровую.
— Не хочу! — Мила недовольно поморщилась и отвернулась. — О еде даже думать не могу!
— Это от наркоза, — расстроилась мать. — Ну же, доченька, хоть ложечку съешь, через силу…
На глаза Милы навернулись слезы.
— Что ты, моя хорошая, не нужно плакать, если ты не хочешь, я не буду ничего предлагать… — Надежда с трудом взяла себя в руки.
На маленьком личике дочери, болезненно-бледном, с пятнами горячечного румянца, застыло выражение беспомощности.
— Мамочка, если бы ты знала, как больно дышать, — чуть слышно прошептала она и тяжело закашлялась, прижимая руки ко шву на животе. — Господи, — с отчаянием воскликнула Мила, — я не могу больше выносить такую боль, лучше умереть!
Андрей выбежал в коридор. Ворвавшись в ординаторскую, он срывающимся голосом закричал:
— Ну сделайте же что-нибудь! На нее невозможно смотреть!
— Успокойтесь, успокойтесь, молодой человек, — мягко попросил врач. Он поднялся из-за стола и подошел к Андрею. — Не отчаивайтесь, кризис миновал. Худшее позади. Организм молодой, должен выдержать. Промедол дольше колоть нельзя, опасно. После него, обычно, очень сложно переходить на другие обезболивающие. Нужно потерпеть!
— Простите, доктор! Нервы в последнее время…
— Ничего, бывает, — понимающе кивнул мужчина.
Прошел месяц. Мила понемногу выздоравливала. Она уже могла, с помощью Андрея, добираться до уютной скамейки на больничном дворе, скрытой в разросшихся вишневых кустах. Там муж читал ей книжку про какого-то пирата, жившего три столетия назад. Мила совсем не слушала его, но мягкая интонация голоса и ласковый летний ветерок приятно убаюкивали. Она прижималась щекой к родному плечу и наслаждалась ощущением душевного покоя.
— Расскажи мне лучше о Лисоньке! — часто просила девушка. — Наверное, Антонина Павловна без конца названивает, а ты молчишь…
Андрей, старательно сочиняя ответы, каждый раз испытывал мучительный стыд: с тех пор, как он сообщил матери о болезни Милы, та больше ни разу не позвонила.
— Конечно, мы очень волнуемся за тебя, маленькая! Мама с отцом постоянно интересуются твоим здоровьем и ждут в гости!
— Спасибо, я очень соскучилась по дочке!
— Я тоже. Как только выйдешь из больницы, обязательно поедем к Лисе!
— Не знаю, смогу ли, после операции…
— Даже не сомневайся: родители создадут прекрасные условия для выздоровления!