Противостояние
Шрифт:
— Вот уже несколько лет книга находится у вас.
— По всей видимости, отказываться бесполезно! Послушайте, неужели тогда, на практике, вы были тем монахом, который меня спас? Господи, ничего не понимаю! Я самая обычная женщина, да еще к тому же порядочная трусиха! Из меня никогда не получится героини! Почему именно, я?!
— Потому, что вы искренне так считаете. В вас крайне мало самомнения. Такая редкость в наши дни!
Мила покраснела.
— И конечно, святость предыдущих поколений…
— Что вы хотите сказать?
— Помните, в Евангелии: «Не может дерево доброе приносить
— Да, — несколько неуверенно ответила она.
— Никогда не задумывались, почему Евангелие от Матфея начинается перечислением всех родов, предшествующих рождению Иисуса Христа?
— Нет.
— Чтобы показать праведность предыдущих поколений. То же самое касается Иоанна Крестителя, святителя Николая, архиепископа Мир Ликийских, игумена Сергия Радонежского, святого Серафима Саровского и многих других.
85
Евангелие от Матфея 7:18.
— А я почти ничего не знаю о своих предках, особенно с отцовской стороны. Папа ведь у меня с трехлетнего возраста детдомовский.
— Вашего дедушку, протоирея Александра Ивановича Теодориди, расстреляли 13 ноября 1937 года на полигоне Бутово, под Москвой. Ваша бабушка, Екатерина Константиновна, пережила своего мужа всего на год. В 1938-м она скончалась от скоротечной чахотки.
Знаете, Антоний Великий утверждал, что спасающиеся в последние времена безропотным терпением скорбей будут прославлены выше древних Отцов. Семья вашего деда отличалась редким благочестием! Во времена гонений, в 1931 году, его старшего брата, епископа серпуховского Виктора, обвинили в антисоветской деятельности и приговорили к пяти годам заключения. В Соловецком лагере он работал врачом, заведовал тифозным бараком, и при этом, регулярно совершал в лесу тайные богослужения.
В 1934 году епископа Виктора расстреляли вместе с другими семнадцатью священнослужителями. Среднего брата, иеромонаха Варнаву, обвинили в организации «Нелегальной церковно-монархической организации „Истинное Православие“» и приговорили к расстрелу в 1935-м. Царствие им Небесное! Вечная память Святым мученикам! — Мелетий перекрестился.
— Я представления не имела о семье моего отца! — потрясенно проговорила Мила. — Как жаль, что папа не дожил! Он обращался в архив, хотел разыскать какие-то документы, но не успел…
— Вы спрашивали, отчего хранителем выбрали именно вас. Надеюсь, теперь понятно. Сила молитвы ваших предков огромна!
— Послушайте! В детстве мне часто снился прекрасный белоснежный монастырь, на самой вершине горы, у подножия которой плескалось синее-синее море…
— Вы описываете Великую Лавру, — улыбнулся Мелетий.
— Надо же, даже не верится! А потом, в институте, во время летней практики, я видела монастырь каждую ночь. Пожилой монах у ворот, с добрым, светлым лицом, передавал мне книгу в красивом серебряном футляре… Скажите, но почему все-таки выбор пал на меня? Разве мало других, неизмеримо более достойных, из благочестивых
— Вы — только часть целого, второй половиной которого является Андрей.
— Мой Андрей?!
— Да. Свет и тьма. Черное и белое.
— Опять загадки!
— Вовсе нет! Благодаря вашему союзу появился особый ребенок с душою-гранью, находящейся между добром и злом.
— Ну, знаете, мы все, в каком-то смысле, находимся на грани!
— Да, конечно. Но остальные люди не способны удерживаться на ней, им неизбежно приходится делать выбор.
— А Василиса?
— Знаете, я бы сравнил ее с канатоходцем, обладающим идеальным чувством равновесия. Любому поступку вашей дочери присуща двойственность.
— Скажите, но как то, о чем вы рассказали, связано с книгой?
— Не знаю. Текст свитка заканчивается словами: «В ней свет и тьма прибудут пополам, но даже тьма послужит высшей цели: чтоб стало невозможное возможным. И ярче звезд на небе воссияет бессмертная бесценная душа».
— Да, весьма туманно. Начало понятно, а вот дальше… Что за высшая цель? Что станет возможным? — Мила вопросительно посмотрела на монаха.
— Всему свое время. Люди постоянно пытаются забежать вперед! Знаете, в молитве к Господу есть такие слова: «Избави нас от… дьявольского поспешения». Почему, спросите, «дьявольского»? Потому что ни к чему хорошему оно не приводит.
— Мелетий, объясните, меня и маму пытались обманывать, шантажировать, чтобы заставить отдать книгу, но никогда не предпринимали попыток ее выкрасть, кроме того случая, на практике.
— Да у васникто не может сам забрать книгу.
— Почему?!
— Бесполезно. Все равно ничего не увидит! Только в случае добровольной передачи…
— Если б я даже захотела, не сумела бы помочь!
— Думаю, для этого недостает последнего звена — вашей дочери.
— Мне показалось или вы действительно подчеркнули, что именно у меня невозможно забрать книгу?
— Все верно. Помните, в Евангелии: «…глазами смотреть будете — и не увидите»? [86]
Много веков книга находилась под защитой Животворящего Креста Господня, благодаря чему ею не удавалось воспользоваться, но невидимой она сделалась лишь сейчас.
— Значит, охотники за книгой не только текста не видят, но и ее саму?!
— Вот именно.
— В чем же причина такого изменения?
86
Евангелие от Матфея 13:14.
— Ваш брак соединил два рода хранителей. Их общая молитва защищает книгу от посторонних глаз.
— Вы хотите сказать, у Андрея…
— Да, несколько предыдущих поколений, по материнской линии, являлись хранителями книги.
— Ничего не понимаю! Ваши слова о праведности родов и в то же самое время о черном и белом, о добре и зле?! По-моему, одно другому противоречит!
— К сожалению, прабабушка вашего мужа сделалась усердной исполнительницей воли темного хозяина. Она намеревалась выкрасть книгу у своей матери. Прошло много лет, прежде чем вы отыскали ее в монастыре.