Противостояние
Шрифт:
От военного аэродрома в окрестностях Исламабада, столицы страны и до цели - города Пешавар пришлось ехать на той же самой машине. Здоровенный семиместный джип Шевроле хотя и проглатывал все неровности местных дорог играючи - но выделался в местном транспортном потоке, преимущественно состоящем из разукрашенных как новогодние елки грузовиков-бубубахаек и старых автомобилей, преимущественно британских, пятидесятых шестидесятых годов выпуска, как слон в степи. Открытых вооруженных провокаций против американцев еще не было - но это не значило, что она не могла состояться сейчас. А больше провокаций следовало бояться обычного вооруженного налета с целью грабежа. Оружия
Несмотря на то, что по дороге на базу все смеялись и шутили, сейчас в машине царило молчание. Маркович сосредоточился на дороге - дорога была скверная, еще и забитая транспортом, да еще и водители местные права большей часть покупали, а то и вовсе без прав ездили - секундного замешательства вполне могло хватить для автокатастрофы. Курран лихорадочно вспоминал - что же он такого сделал, что на него наслали проверку из Вашингтона и в порядке ли у него дела. А дела были совсем даже не в порядке. Пешаварская станция была "боевой", то есть работала в условиях, близких к тем, в каких еще УСС* работала в Третьем рейхе и оккупированных немцами странах. Это была даже не московская станция - московская станция работала хоть и под постоянным прессом советского КГБ - но все же в мирной и цивилизованной стране. А тут шла самая настоящая война, до нее было - пара часов пути на машине до границы. И то, что в самом Пакистане войны пока не было, не делало работу здесь менее опасной. А во время войны за каждой бумажкой не набегаешься. Ну как, скажите, оформлять выдачу денег агенту, если агент и расписки то написать не может, потому что не умеет писать? А ведь если дана команда - любое лыко в строку поставят.
Что же касается "варяга" - то он спокойно сидел на заднем сидении и рассматривал пейзажи, проносящиеся за окном - нищая, в основном вручную возделываемая земля, убогие хижины батраков - вся земля принадлежала местным феодалам, изрыгающие черный дым, еле преодолевающие подъемы бурубахайки - на грузовиках здесь ездили до тех пор, пока они не начинали разваливаться на ходу, а как начинали разваливаться - разбирали на запчасти и ставили их на другие, едва дышащие на ладан машины. За все время поездки он не произнес ни слова.
В Пешавар въехали уже когда темнело. Этот город, еще десять лет назад бывший обычным провинциальным зачуханным городишком, сейчас преображался на глазах. Он разрастался - как раковая опухоль, потому что большинство афганских беженцев - их поток не иссякал и на седьмой год жестокой войны - селились именно здесь. Он рос не только вширь, прирастал не только нищими язвами лагерей беженцев - в нем шло и вполне нормальное жилищное строительство. В этот город вкладывали деньги - американцы, делающие здесь долговременную базу для войны против СССР, представители ближневосточных государств - эти давали деньги "на джихад", на "священную войну", а одним из способов их отмыть не нарушая законов шариата, был вложить деньги в строительство, афганская диаспора, живущая сейчас в десятках государств мира. Наконец, сюда вкладывали и сами афганские беженцы - верней, наиболее обеспеченная их прослойка, которым удалось перед побегом вывести деньги из родной страны - или те, которые изначально копили "заначку" за кордоном.
Гостя устроили в самом лучшем отеле Пешавара - но он на это никак не отреагировал, даже не поблагодарил. Просто сказал, во сколько за ним завтра заехать - и отправился спать. А вот трем остальным ЦРУшникам сегодня предстояла бессонная ночь - в эту ночь они намеревались подчистить те "хвосты", которые можно подчистить за одну ночь...
* УСС -
Афганистан, провинция Нангархар
Где-то в районе афгано-пакистанской границы
22 сентября 1986 года
К кишлаку они вышли, когда до рассвета оставалось меньше часа - и уже подходило время искать подходящее место для дневной лежки. Перемещаться днем, без прикрытия броней и вертолетами, по кишлачной зоне и по горам - последнее дело. Нет, это не значит, что они не смогли бы отразить нападение - смогли бы, заняли бы оборону как делали это не раз и не два, дождались бы бронегруппы или вертушек. Взять спецназ непросто, даже если противник превосходит вдесятеро. Но в этом случае - оказалось бы сорванным задание, ради которого они шли сюда, уцелел бы караван, который обещал быть весьма крупным. Поэтому, идти нужно было максимально тихо, а днем, в самое жаркое время - и вовсе по возможности залегать на лежку...
Место для лежки нашел Гусь, старший сержант Гусев. На гуся он не был похож совершенно - маленький, почти квадратный, мышцы накачаны до состояния камня. Гусь был лучшим рукопашником в группе, помимо этого очень увлекался бегом. Сослуживцы шутили, что если Гусю приспичит - то он и до Кабула без передыха добежит. Гусь на это только улыбался.
Место оказалось хорошим - только со змеей. Здоровенная, иссиня-черная, с серым рисунком на спинке гюрзища недовольно зашипела, увидел человека: пригрелась на камне - а тут на тебе...
Гюрзу уработал тот же Гусь - можно было конечно подождать Бая, он змеелов, родился в Узбекистане... Но он шел в замыкающем дозоре, и за то время, пока он добирался бы до места, гюрза могла успеть натворить дел. Поэтому, Гусь не спеша достал из разгрузки пистолет ПБ, небрежно прицелился - и черная кровь брызнула по камням. Отстрелив змее голову, Гусь ловко подхватил свободной рукой дергающееся в конвульсиях обезглавленное тело, направил струю черной крови в рот...
– Вашу мать!
– выругался Балу, самый молодой в группе - чтоб тебя! Тебе что, воды не хватает?
– Кровь змеи - это и еда и вода! Хочешь?
– Гусь с усмешкой протянул обезглавленную змею Балу, тот отшатнулся...
– Давай, я тоже пить хочу - Муха перехватил тело змеи, выцедил остатки крови в рот - щас кожу снимем, ремень из нее сделаем...
– Эй, вообще-то я ее...- запротестовал Гусь
– У тебя уже есть...
Кожу со змеи действительно сняли, аккуратно, чулком, мясо разделили на всех - приятное дополнение к надоевшему сухому пайку. От мяса не отказался никто, съели сырым, даже без соли. Кстати, не такое уж и плохое мясо, даже вкусное. Каждый сделал по два глотка воды - не больше. Курить никто и не подумал - курящих в группе не было, кто хотел служить здесь - бросал, даже если курил. На высоте и некурящему дышать тяжко...
Распределив личный состав по нарядам, лейтенант Скворцов лег и мгновенно заснул - уставшее за ночь тело требовало отдыха, а спать днем и вообще, когда выдастся для этого малейшая возможность, лейтенант давно привык...
Проснулся он примерно в час дня - когда солнце истекало жаром, словно хотело сжечь дотла и эти красивые, но опасные горы и посмевших забраться сюда людей. Эта осень вообще была жаркой - не "бабье лето", а что-то совсем непотребное. Тело ныло от напряжения - но несмотря на это лейтенант чувствовал себя весьма сносно. Условным жестом руки он подозвал своего замка.