Противостояние
Шрифт:
В. ПОЗНЕР: Понимаю. Но скажите, эта идея 75-процентного налогообложения для людей, которые зарабатывают больше миллиона, как это вам? Что вы думаете об этом? Я вовсе не считаю, что эта идея поможет в плане экономики.
А. ДЕЛОН: Я не особо разбираюсь в экономике. Но могу сказать, что это довольно неприятно, и не думаю, что это принесет какую-то пользу. И еще, видите ли, это все люди, которые работают. Такое впечатление, что их облагают налогами, потому что они работают лучше или больше других. Напротив, им бы следовало помогать,
В. ПОЗНЕР: Голливуд для большинства артистов это, конечно, Мекка кино. Не так ли?
А. ДЕЛОН: Была Мекка. Сейчас меньше.
В. ПОЗНЕР: Меньше. Но вы же там работали?
А. ДЕЛОН: Да, я работал там.
В. ПОЗНЕР: И все было в порядке?
А. ДЕЛОН: Да, очень хорошо. Там родился мой сын, мой старший сын Энтони, родился в Лос-Анджелесе, когда я снимался в фильме с Марком Робсоном «Убийцы из Сан-Франциско» в 1964 году. Потом я снимался в картине «Четверо из Техаса» с Дином Мартином и другими актерами. Все очень хорошо происходило, и американцы хотели, чтобы я там остался и сделал карьеру. И опять мой друг Ив Аллегре сказал мне: «Послушай, Ален, ты — француз. Возвращайся во Францию. Свою карьеру ты должен делать во Франции». И я его сразу послушался, тем более что я не переносил жизнь в Соединенных Штатах, она мне никак не подходила. Мне нужен был Париж, я был влюблен в Париж, мне нужны были прогулки, нужно было поесть в бистро мой багет, мой тонкий багет фисель.
В. ПОЗНЕР: Но это совсем другая жизнь.
А. ДЕЛОН: Абсолютно. У меня там была аллергия на все. И я был там с моей женой, матерью Энтони. И я сказал: «Мы не можем так больше. Нужно возвращаться». Я вернулся, сделал свою карьеру во Франции. Позже я снялся еще в одном фильме или в двух-трех фильмах, «Аэропорт-80: Конкорд», «Красное солнце» с Ширли Макклейн. Но по их просьбе, по их настоятельной просьбе.
В. ПОЗНЕР: Значит, вы приезжали и?..
А. ДЕЛОН: И возвращался обратно.
В. ПОЗНЕР: Я хотел бы задать вопрос, вернее, не могу не задать вопрос, иначе мне не простят. Когда вас спрашивают о любви, вы очень часто отвечаете одним словом «Роми», имея в виду Роми Шнайдер. Это так?
А. ДЕЛОН: Да.
В. ПОЗНЕР: В жизни каждого мужчины с женщиной любовь играет более или менее важную роль. В вашей жизни женщины сыграли какую роль?
А. ДЕЛОН: Всем, чего я достиг, как я вам уже говорил, всем этим я обязан женщинам. Я обязан женщинам, тем женщинам, которые меня любили и которых я любил.
В. ПОЗНЕР: Я читал о вас критическую статью, где говорится, что проблема господина Делона заключается в том, что он хочет нравиться всем — и критикам, и профессионалам кино, и широкой публике.
А.
В. ПОЗНЕР: Критики, рядовые люди и люди в профессии.
А. ДЕЛОН: А, люди кино. Вовсе нет. Я всегда отвечал им: «Послушайте, я осознаю, что можно не любить меня как личность, не любить меня в человеческом плане. Но профессионально, я считаю, я неприкосновенен». И я был всегда, и в этом я уверен, профессионально безупречен.
В. ПОЗНЕР: Несколько лет тому назад вы объявили, что уходите из кино.
А. ДЕЛОН: Да, это было после фильма с Жаном-Полем о двух мужчинах.
В. ПОЗНЕР: Я помню этот фильм. У вас есть биограф, некий господин Филипп Дюран, который написал о вас книгу. И он пишет, что господин Делон говорит, что он уходит только потому, что хочет, чтобы публика попросила его остаться.
А. ДЕЛОН: Идиот.
В. ПОЗНЕР: Да, их полно. У нас в России тоже есть люди, которые говорят, что они уходят, а потом они возвращаются и снова возвращаются. Странно немного, но… Вы ушли из кино почему? Вы еще ведь можете играть. Смотрю на вас — вы же можете.
А. ДЕЛОН: О, я знаю. Я, впрочем, играл после ухода, снимался на телевидении, особенно много играл в театре. А когда мне задавали этот вопрос, я отвечал: «Послушайте, я больше не снимаюсь в кино. Но подождите, я же не говорил, что ухожу из театра, не буду сниматься на телевидении». Я этим занимался. Я с огромным удовольствием играл в театре, особенно в прошлом году. И в будущем году, когда буду играть вместе с моей дочкой, которой двадцать один год.
В. ПОЗНЕР: Аннушка?
А. ДЕЛОН: Да, Аннушка. А оставил кино, потому что больше не люблю французское кино. Как я писал во французском журнале, для меня оно умерло, мое кино, умерло. Это как раз Мельвиль, Клеман, Висконти. Шанс за 45 лет сделать уникальную карьеру… Мне не хочется это портить, и я предпочитаю жить своими воспоминаниями, в своих воспоминаниях, нежели чем заниматься непонятно чем непонятно как.
В. ПОЗНЕР: Вы как-то сказали, что ваше кино — это было кино, которое позволяло людям мечтать.
А. ДЕЛОН: Совершенно верно. Кино заставляло мечтать. Мое кино, которое я знал. Люди заходили в зал, гас свет, они сидели в красных креслах, загорался экран, и люди мечтали. Они видели, как Кэри Грант обнимал Ингрид Бергман, к примеру, и рядом со своим другом или подружкой мы позволяли себе мечтать, мы уходили, мечтая и спрашивая друг друга: «Ты видел? Ты видел?» Сегодня больше не мечтают, как в моем кино. Теперь в кино снимают людей, которые встречаются на улице. Все уподобляются друг другу. В новых фильмах нужно быть похожим на торговца из твоего района. Люди больше не мечтают. Таково мое ощущение.