Против ветра

Александра Верева

И мир поплыл перед глазами. Обида сжала горло, опустошила сознание, разорвала душу на мелкие лоскутки. Длительность видео составляла семнадцать минут, но я не стала смотреть до конца. Того, что увидела было вполне достаточно, чтобы удостовериться, что я не единственная женщина у любимого мною человека.

Я встала с дивана, словно сомнамбула, тихо оделась, собрала в чемодан свои вещи, оставила ключи от квартиры на полке возле двери и вышла, аккуратно закрыв за собой дверь. Выйдя во двор, села на лавочку и вызвала такси. Сколько я так просидела, я не знаю. Приехало желтое "Рено". Я села в него без оглядки на прошлое, ощущая лишь полное безразличие.

Мерно

урча двигателем такси повезло меня в новую жизнь. Я отключила телефон, вынула симкарту и выбросила в окно. Таксист временами бросал на меня короткие любопытные взгляды в зеркало заднего вида, но молчал, и на этом спасибо, не хотелось ни с кем разговаривать. Я отвернулась и стала смотреть в окно, за которым мелькали здания, машины, люди, деревья. Взгляд ни за что не хотел цепляться. Внутри меня разворачивалась холодная звенящая пустота, выедающая из памяти последние два года жизни.

Расплатившись с таксистом, подошла к знакомому подъезду. Окинула взглядом полупустой двор и усмехнулась про себя тому, какой коварной может быть судьба. В прошлый раз я обещала себе, что никогда сюда не вернусь. Прошло три дня, и вот я снова стою у пошарпанной двери старой пятиэтажки и собираюсь здесь жить. Хорошо, что Слава не согласился со мной тогда ехать, и не знает об этой квартире. Не хочу его больше видеть. Моей раненой душе и растоптанному самолюбию нужны время, чтобы восстановиться и все забыть.

Пихнув ногой приотворенную дверь подъезда, втянула оба чемодана в тамбур, и чуть не расплакалась, подумав о том, что их нужно занести на четвертый этаж. Быстро взяла себя в руки и смахнула навернувшуюся в правом глазу одинокую слезу. Пройдя один лестничный пролет остановилась, потерла раскрасневшуюся от тяжелого чемодана руку, и услышала шаги спускавшегося вниз человека.

Неприлично выругалась про себя, проклиная все на свете, вот только свидетелей моего позора мне и не хватало. Этим человеком как назло оказался знакомый по прошлой встрече мужчина средних лет помятой наружности. Увидев меня, он расплылся в широкой улыбке, словно старой знакомой.

– О, привет. Уже вернулась?

– Не твое дело, – ответила грубо и кратко в надежде, что он оставит меня в покое.

– Почему не мое? Мое! Я же мужчина. Давай помогу. Какой этаж?

От неожиданности такого предложения я открыла рот, и пока растеряно хлопала ресницами, он ловко отобрал у меня оба чемодана и с легкостью, не свойственной такому худому мужчине, потопал вверх по лестнице.

– Какой этаж? – на ходу повторил свой вопрос, не замечая моего замешательства. – Я полагаю четвертый?

Я удивилась такой проницательности и рванула следом.

– Четвертый. Квартира тридцать четыре.

Поднявшись на нужный этаж, мужчина поставил чемоданы у входной двери даже не запыхавшись, чего я не могла сказать о себе. Ходила же в спортзал регулярно и на тебе, сбившееся дыхание, а всего то четвертый этаж.

– Ну, все. Пока. Увидимся.

Он игриво подмигнул мне и пошел обратно вниз. После предыдущего разговора я бы на его месте в мою сторону даже не посмотрела, прошла бы мимо, а он молодец, не оставил девушку в трудном положении, помог и ничего за это не попросил. От растерянности я даже забыла его поблагодарить. Перегнувшись через перила крикнула вдогонку:

– Спасибо!

– Не за что! – донеслось в ответ и на мои глаза навернулись слезы. Желание совершенно чужого человека бескорыстно помочь мне в трудную минуту растрогало до глубины

души, несмотря на то, что я была абсолютно не расположена к контакту с ним.

Наощупь нашла в сумочке ключи от квартиры, стараясь чаще моргать, чтобы разогнать влагу с ресниц, открыла дверь и переступила через порог. Как только дверь за мной захлопнулась, внутри словно что-то сломалось, и я расплакалась, давая волю чувствам, выход накатившим эмоциям. Наплакавшись от души, почувствовала себя намного лучше, включила в прихожей свет и прошла в кухню оценить свое нынешнее положение.

Кухня небольшая, но вполне комфортная для одного человека. На окне весели темно-коричневые шторы в крупный синий цветочек. Освободив окно и впустив яркий свет, отметила, что в кухне тоже чисто, словно хозяйка отъехала всего на пару дней в гости к родственникам. В этом чувствовалась заботливая рука отца: наказал дочь, но продолжал заботиться о ее благополучии. Папочка, мой папочка, ты – самый замечательный отец в мире!

Просмотрев все ящички и полочки выяснила, что посудой, кастрюльками и сковородками я укомплектована, все необходимое есть, даже имелся маленький эмалированный чайник с желтым подсолнухом на боку. В углу возле окна стоял небольшой холодильник, чистый и пустой. А вот с продуктами было туго: не было ни круп, ни чая, ни сахара, ничего съестного. И чему я удивляюсь? Сама не собиралась тут жить, так что же я здесь ожидала увидеть? Нужно будет пройтись в магазин.

Вернулась в прихожую, раскрыла двери во все комнаты, отдернула все занавески, позволив солнечному свету заполнить комнаты, чтобы в полной мере оценить все то, что досталось мне по наследству. В прошлый раз было не до этого.

Все чисто и…очень убого. Старый мягкий уголок в зале, мебельная стенка советских времен с блестящими хрустальными бокалами и раритетным чайным сервизом за стеклянными дверцами. На нижней полке столовый сервиз, на вид совсем новый. В спальне обстановка в том же стиле: старая мебель, полуторная кровать с деревянными лакированными спинками, темно-коричневый двухстворчатый шкаф, узорчатый зелено-бело-коричневый ковер на стене над кроватью и неизменные коричневые шторы в крупный синий цветочек поверх ажурной тюли, такие же как и на кухне, и в зале. Заглянула в шкаф. На полках аккуратно разложено старое постельное белье, полотенца, что-то еще. На полу во всех комнатах постелен одинаковый коричневый линолеум с расцветкой под паркет.

Я села на кровать и закрыла лицо руками, снова стало себя жалко, однако с каждой оброненной слезой в душе стало нарастать внутренней сопротивление. Я – дочь своего отца, я – Валюшицкая и не позволю сломить себя при первой удобной возможности. У меня есть руки, ноги, здоровье и сильное желание жить так, как мне хочется, самой строить свою судьбу не завися от прихоти и желаний других, без оглядки на чужую благосклонность и жалость. Решительно вытерла слезы, взяла легкий спортивный рюкзак и отправилась за покупками.

Спустилась вниз, вышла из двора и решительно направилась по протоптанной дорожке к остановке городского транспорта. Дойдя до дороги передумала ехать, так как заметила на противоположной стороне небольшой магазинчик и направилась к нему. Конечно, ассортимент был гораздо уже, чем тот к которому я привыкла, но, в конце концов, набрала всего необходимого. Ненадолго задержалась у холодильника и взяла пакет пельменей, а на кассе прихватила плитку горького шоколада и коробку печенья "курабье". На первое время предостаточно.