Простые радости

Камерон Стелла

– Мы точно не знаем, как она сломалась.

– Зато я знаю наверняка. И ты тогда же видела ее вместе с Феникс в коридоре.

– Я не знаю, о чем они говорили. Я слышала только, как они пожелали друг другу доброго утра. Почему она не должна была идти в тот бар?

– А почему должна? Только по одной причине: разыскать Феникс и сказать ей то, что мы не хотим, чтобы она знала. Илона могла бы передать ей информацию.

– Но ведь ты не знаешь, передала ли она ей что-нибудь. Ну все. Теперь ты понимаешь, что я не могу больше страдать от твоей

вызывающей глупости. Мы должны заняться Паркером. Он начинает меня раздражать.

Теперь ее раздражало все. Джеффри особенно. Она насильно улыбнулась и вошла в «золотую» комнату.

– Наконец-то! – Паркер, как и предполагала Ванесса, не терял зря времени. Достаточно одаренная, не совсем еще забытая актриса сидела на нем верхом. Она поднималась и опускалась, и он поднимался и опускался вместе с ней. Вдруг, пронзительно вскрикнув, он кончил. Актриса тоже издала определенные звуки, говорящие о том, что она вполне соответствует своей профессии.

– Как трогательно, – пробормотал Джеффри.

– Мы с Элен хотим поговорить с вами, – еле слышно произнес Паркер. В руках у него были трусики Элен. – О том, чего бы нам хотелось, не так ли, детка?

«Детка» отбросила назад черные волосы и через плечо взглянула на Ванессу и Джеффри. Глаза ее никак не могли смотреть прямо.

– Вижу, кто-то уверен в том, что вы оба счастливы, – начиная злиться, произнесла Ванесса: Паркер ей слишком дорого обходился. – Все хорошо?

– Сносно, – пробормотал Паркер. – Хотя виски паршивое. Спасибо старику Роману: он принес его. Паршивое, нетак ли, детка?

Элен захихикала:

– Ну а то виски было просто прекрасно. Такое же прекрасное, как и Роман. Скажи им, Паркер, чего мы хотим.

– Грандиозную вечеринку, – сказал Паркер. – Гран-дио-о-озную вечеринку. Приглашение для нас и наших друзей к Тони Эвардсу.

– Прекрати, – потребовала Ванесса.

– Скажи ей, – произнесла Элен, снова начиная извиваться.

Паркер перенес теперь все свое внимание на ее грудь.

– Элен хочет перемен. Ей нужен Бродвей. И она собирается получить его. Я могу дать ей на это денег. Все, что вы должны сделать, – это организовать. Именно за это я плачу, не так ли?

Джеффри сделал несколько шагов и встал рядом с Паркером.

– Именно за это вы нам платите, – сказал он, глядя на Ванессу и присоединяясь к Паркеру в его обследовании прелестей Элен.

– Объясни толком, что ты хочешь, чтобы мы сделали. Ванесса решила, что должна изыскать способ обуздать Джеффри. Если она этого не сделает, он разделается с ними.

– Тони Эвардс, – произнес Паркер. – Для меня, Элен и наших друзей. Грандиозная вечеринка. Мы собираемся провести вечеринку, где были бы все. Анжела Лансбери, Томми Тьюн, Джереми Айронс – все они. Необходимо, чтобы все они начали серьезно воспринимать Элен. Все театральные подмостки. Никого, кроме звезд. Понятно?

– Да, – мягко сказала Ванесса, пристально глядя на Джеффри. – Что-нибудь еще?

– Да, – продолжал Паркер, и было очевидно, что ему довольно трудно

выполнять все желания Элен. Он устал и говорил с большим трудом. – Я сказал Роману, что желаю взять отсюда все, что мне хочется. Я сказал, мне плевать на тех, кто мне этого не позволит.

Ванесса задержала дыхание:

– Что именно ты сказал Роману?

– Что если это чертово заведение будет принадлежать мне, я закрою его. Я расскажу всему миру, что происходит в вашем маленьком клубе.

– И сам себя погубишь? – мягко спросила Ванесса. Паркер был опасен. Он поставлял клубу большое количество кока-колы и начал экспериментировать с героином. Для него люди ничего не значили. Все, что он хотел, – это постоянно демонстрировать свое превосходство над окружающими. – Так Тони Эвардс? Да?

– Нет, – он широко раскрыл глаза, – мне нужна Шэрон Стоун. Час наедине с Шэрон Стоун…

Роман наблюдал, как Феникс перемещалась по своей квартире. Ему с большим трудом удалось уговорить ее держаться подальше от клуба. После того как они рассказали историю Руперта Сакстона в полиции, где их заверили, что сделают все возможное для его поимки, Феникс решилась пойти на прямую конфронтацию с Ванессой и Джеффри.

Чем дольше Феникс думала о смерти Эйприл, тем больше она убеждалась, что это дело рук кого-то из Пикового Клуба, и тем больше ей хотелось рискнуть узнать, кто же это.

Она переставила белые маргаритки в вазе «всех надежд». Она уже несколько раз дотрагивалась до этих цветов, сорванных в саду Розы утром этого дня.

– Уже поздно, – сказал Роман. Он откинулся на спинку дивана. – Ты, должно быть, очень устала. Подойди, присядь со мной.

– Я должна расставить цветы.

– Ты их уже расставила. После того как их срезала. И с того времени, как я приехал, ты проделала это раз сто. Они и так прекрасны.

Она не могла оторваться от вазы.

– Мечты, – пробормотала она. – У нее их столько было! Ни одна из них не сбылась. Если бы я знала, где она похоронена, я бы отнесла туда эти цветы. А ты знаешь, где ее могила?

Именно так она пыталась выудить из него оставшуюся известную ему правду об Эйприл. Но подобные вопросы не помогали ей.

– Я не знаю, – ответил он. Он вообще не хотел думать об этом.

– Почему ты не хочешь сказать мне, что произошло?

– Думал, мы договорились, что я расскажу тебе, когда придет время.

– А когда это будет? Мне приходят в голову самые невероятные истории. Я уже больше просто не могу. Это была авария? Была ли она… – Эти слова она произнесла почти что шепотом – Они ее убили?

Скажи он ей правду, где гарантия, что она не совершит что-либо безрассудное и… опасное.

– Я был с ней. Она умерла с миром в душе.

– Черт возьми, меня это не устраивает.

– Уже очень поздно, Феникс.

Она протерла вазу.

– Когда придет Насти?

Другими словами, она хотела, чтобы Роман ушел и она смогла бы выбраться из своей квартиры незамеченной.