Простушка
Шрифт:
— Ох, Би, — вздохнула она. — Что за неудача. Мне жаль. Может, если ты пойдешь с нами сегодня, мы с Джесс сможем тебя подбодрить? Два шарика мороженого и все такое.
Я издала короткий смешок.
— Спасибо, но не надо. Лучше я просто останусь сегодня дома.
Отсоединившись, я спустилась вниз, где нашла на кухне отца, говорящего по домашнему телефону. Я услышала его до того, как увидела. Он кричал в трубку. Я остановилась в дверном проеме, думая, что заметив меня, он понизит тон голоса, и предполагая, что какой-то агент по телефонным продажам получает сейчас
— Подумай о том, что ты делаешь с Бьянкой! — в громком голосе отца было больше мольбы, чем злости, как мне показалось сначала. — Это не хорошо для семнадцатилетней девушки и ее матери. Ты нужна ей здесь, дома, Джина. Ты нужна нам здесь.
Я проскользнула обратно в гостиную, удивленная тем, что он разговаривал с мамой. Сказать по правде, я не знала, что думать на этот счет. О том, что он ей говорил. Да, я скучала по маме. Было бы неплохо увидеть ее дома, но мы нормально справлялись.
Моя мама — мотивационный лектор. Когда я была маленькой, она написала какую-то книгу для повышения самооценки. Та не особо хорошо продавалась, но маму все же приглашали на семинары в университеты, группы поддержки и на школьные выпускные по всей стране. Раз книга не стала популярной, платили ей за это не много.
Некоторое время она бралась только за работу в округе и, поведав людям о том, как себя любить, возвращалась каждый вечер домой. Но после того, как умерла моя бабушка, мне тогда было двенадцать, мама впала в небольшую депрессию. Отец предложил ей поехать отдохнуть куда-нибудь на пару недель.
Вернувшись, она просто завалила нас историями о местах, которые посетила, и встреченных ей людях. Думаю, именно это и породило ее страсть к путешествиям, потому что после той первой поездки мама стала соглашаться на приглашения отовсюду, планировать целые туры. Она ездил в Колорадо, Нью-хэмпшир. Она планировала целые туры.
Только вот тур, в котором она находилась сейчас, длился дольше, чем остальные. Она не появлялась дома целых два месяца, и я даже не уверена, где она сейчас конкретно находится.
Вот поэтому отец и злился. Потому что ее так долго нет.
— Черт побери, Джина. Когда ты уже перестанешь быть ребенком и приедешь домой? Когда уже ты вернешься к нам… насовсем? — То, как оборвался голос моего отца в конце предложения, почти заставило меня заплакать. — Джина, — бормотал он, — Джина, я люблю тебя. Мы с Бьянкой скучаем по тебе и хотим, чтобы ты вернулась домой.
Я прислонилась к стене, разделяющей меня и папу, и прикусила губу. Боже, это становилось унизительным. Почему они, наконец, не разведутся? Неужели только я вижу, что их брак рушится? Зачем цепляться за него, если мамы никогда не бывает дома?
— Джина, — произнес отец, казалось, он готов расплакаться в любую минуту. Затем он положил трубку. Разговор был окончен.
Я дала ему пару минут прийти в себя, затем зашла на кухню.
— Привет, пап. Все в порядке?
— Да, — ответил он. Боже, он был отвратительным лгуном. — Все в порядке, Пчелка. Только что разговаривал с твоей
— Откуда на этот раз?
— Эм… из Ориндж Каунти. Она остановилась у твоей тети Леи и будет читать лекцию в местной школе. Здорово, да? Можешь сказать своим друзьям, что твоя мама в O.C. [3] Тебе же нравится этот сериал?
3
Имеется в виду телесериал Orange County (O.C.) в России его знают как «Одинокие Сердца». Но в данном случае, это указания места, в Америке O.C. Называют Штат Калифорния.
— Нравился, но его уже не показывают несколько лет.
— Ох, ну… кажется, я отстал от жизни, Пчелка. — Я видела, как он перевел взгляд на столешницу, где лежали ключи от машины, он заметил это и отвел глаза прежде, чем я успела что-то сказать. — У тебя есть планы на сегодня? — спросил он.
— Ну, я могу что-нибудь придумать, но… — я прочистила горло, не уверенная в том, как произнести следующую фразу. У нас с папой нет особой привычки разговаривать друг с другом. Могу и остаться дома. Хочешь, я останусь дома, и мы посмотрим телевизор или займемся чем-нибудь еще?
— О нет, Пчелка, — ответил он с притворным смешком, — наслаждайся жизнью со своими друзьями. Я, скорее всего, сегодня лягу пораньше.
Я смотрела ему в глаза в надежде, что он изменит свое решение. Отец всегда впадал в депрессию после ссор с мамой. Я волновалась за него, но не знала, как поднять эту деликатную тему.
И глубоко внутри меня жил страх, это глупо, но все же. Мой отец — бывший алкоголик, он завязал со спиртным еще до моего рождения, и с тех пор ни капли не выпил… но иногда, когда он бывал сильно расстроен из-за мамы, я боялась. Боялась, что он возьмет эти ключи и поедет в магазин, где продают алкоголь, или куда-нибудь еще. Как я и сказала, это глупо, но я ничего не могла поделать со своим страхом.
Отец отвел глаза и неловко переступил с ноги на ногу. Повернувшись, он направился к раковине помыть тарелку, с которой только что ел макароны. Мне хотелось подойти к нему, взять эту тарелку — его жалкий предлог отвлечься — и кинуть ее на пол. Хотелось сказать ему, насколько тупы эти их ссоры с мамой и депрессии. Хотелось, чтобы они просто признали, что их отношения больше не те.
Но, конечно, я не могла. Все, что я могла сказать, это:
— Пап…
Он повернулся ко мне лицом, качая головой и сжимая мокрую губку в руке.
— Иди повеселись, серьезно, я этого хочу. Юность в жизни бывает только раз.
Нет смысла спорить. Так он дает мне понять, что хочет остаться в одиночестве.
— Ладно, — сказала я, — если ты уверен, я позвоню Кейси.
Я поднялась наверх в свою комнату, взяла с комода сотовый и набрала номер Кейси. Она ответила на втором гудке.
— Эй, Кейси, я передумала насчет «Гнезда»… и эм, можно мне остаться у тебя на ночь сегодня? Я расскажу тебе позже, но мне… просто не хочется сейчас быть дома.