Простушка

Кеплингер Коди

И ко всем прочим радостям, подъезжая к дому, я увидела свет в окнах нашей гостиной. Нехороший знак. Отец всегда — всегда — выключает весь свет в доме перед тем, как идти спать. Это практически его ритуал. То, что свет горел, было совершенно точно плохим предзнаменованием.

Зайдя внутрь, я сразу же услышала храп и поняла, что он купил еще пива. Поняла это еще до того, как увидела бутылки на кофейном столике и его самого в бессознательном состоянии на диване.

Он напился до чертиков, а потомотключился.

Я направилась

к нему, но остановила себя. У меня не было времени убирать папин погром. Мне нужно идти наверх. Нужно идти в школу. Тихо пробираясь к себе в спальню, я уверяла себя, что с ним все будет хорошо. Он просто в шоке, все нормализуется, и этот… эпизод пройдет без каких-либо последствий. Как я могла винить его за пару алкогольных напитков после той бомбы, что сбросила на него мама?

Я быстро приняла душ, высушила феном волосы (что всегда занимает кучу времени, может, мне стоит обкрамсать их, как сделала Кейси и не мучиться больше?) и оделась. Почистив зубы, я спустилась вниз, схватила на кухне несколько печенюшек в дорогу и вышла через переднюю дверь.

К тому времени как я приехала в школу, стоянка была почти полностью забита. Мне пришлось припарковаться в дальнем углу и бежать — с моим пяти киллограмовым рюкзаком — к входным дверям. Когда я достигла главного коридора, я еле могла дышать. Боже, — думала я удрученно, продвигаясь в сторону класса испанского, — неудивительно, что я Простушка. Я в такой ужасной форме, что это вгоняет в депрессию.

Ну, по крайней мере, в коридорах уже почти никого не было. Это означало, что никто не заметил, насколько жалкой я была.

— Эй, ты куда вчера пропала? — спросила Джессика, когда я плюхнулась на свое место за секунду до звонка. — Тебя не было на обеде и на английском. Мы с Кейси волновались.

— Я рано уехала со школы.

— Я думала, что мы втроем отпразднуем День Святого Валентина, раз все мы свободны.

— Ты не видишь в этом иронии? — Я вздохнула и покачала головой, пытаясь не смотреть в ее большие обиженные глаза. Боже, умела же она заставить меня почувствовать себя виноватой. И я знала, что заплачу за то, что положила трубку, разговаривая с Кейси вчера вечером. — Извини, Джессика, но вчера кое-что произошло. Я расскажу вам об этом после школы, ладно?

Она успела ничего ответить, миссис Ромали прочистила горло и громко сказала:

— Silencio! Buenos dias, amigos [4] . Сегодня мы начнем изучение Настоящего Прогрессивного времени, и могу вас заверить, оно достаточно сложное.

Так и было. Миссис Ромали раздала нам таблицы, которые занимали все наше внимание до конца урока. К концу занятия я начала сомневаться в моей любви к этому предмету, и не только я.

— В этом семестре уже слишком поздно поменять этот предмет на какой-нибудь другой? — спросила Анджела Джессику, когда мы выходили из класса.

4

Тишина!

Добрый день, друзья (исп.)

— Ты опоздала с этим на месяц, — ответила ей я.

— Черт.

— Пока, Бьянка! — сказала Кейси, направляясь на химию. — Увидимся за обедом!

Я помахала им рукой и направилась в другую сторону. Сегодня мне даже хотелось идти на политологию. Тоби Такер попросил меня сесть рядом с ним. Я больше не буду одинокой девчонкой на последнем ряду. Никогда не думала, что это изменится или что я буду так рада, если это все-таки случится. Что я могу сказать? Самопроизвольное изолирование начинало действовать мне на нервы.

Но Тоби там не было. Его место было пустым, когда я вошла в класс (рано, как нравилось мистеру Чосеру), и мое сердце упало. По крайней мере, я не буду сидеть одна. Дженин практически перетащила меня вперед класса, видимо, без Тоби ее тоже некому было развлекать. Она, неверное, была разочарована тем, что ее новый компаньон не так силен в саркастических замечаниях на политические темы. Все, что я могла ей предложить — это сарказм о полезности законодательной системы. Боже, как же мне не хватало Тоби.

Мистеру Чосеруу тоже. Он, словно, устал от своей никем не прерываемой лекции и отпустил нас спокойно со звонком, но его нижняя губа расстроено выпятилась вперед, как у младенца.

А еще говорят, что у учителей нет любимчиков.

Я была рада выйти из класса, который без познавательных замечаний Тоби казался каким-то холодным, но мою радость как рукой сняло, стоило мне войти в столовую.

За обеденным столом, меня тоже не особо приветливо встретили. Кейси испепеляла меня взглядом, очевидно, все еще злясь на оборванный телефонный разговор. Но, видимо, не настолько, чтобы пропустить нашу встречу после школы и выслушать мои оправдания.

Я пообещала все им рассказать после уроков, и как только прозвенел последний звонок, они притащили меня в пустой туалет и, не дав мне опомниться, налетели с «Давай выкладывай!» и «Рассказывай!».

Я вздохнула и опустилась на пол, прислонившись на холодную стену и приобняв колени.

— Ладно, ладно. Мама вчера явилась в школу.

— Она вернулась из поездки? — спросила Джессика.

— Не совсем. Она приехала, чтобы поговорить со мной. Она и папа разводятся.

Джессика в шоке закрыла рот рукой, а Кейси опустилась рядом со мной на колени и взяла мою руку в свою.

— Ты в порядке, Би? — спросила она, забыв о своем гневе на меня.

— Да, — ответила я. Я знала, что они будут расстроены этим больше, чем я. Кейси, чьи родители прошли через долгий, мучительный развод, и Джессика, которая и представить себе не могла что-то настолько угнетающее и печальное.

— Ты поэтому не пришла к нам вчера на День Святого Валентина? — спросила Джессика.

— Да, простите. Я просто… неподходяще чувствовала себя для праздника.

— Тебе надо было нам позвонить. Или сказать мне что-нибудь вчера по телефону. Я бы тебя выслушала.