Пространство
Шрифт:
Чувство потери сдавило ей горло. Она успела бросить беглый взгляд на экосистему, которой никто прежде не видел, — на живое сообщество, развившееся вдали от всего, что она знала. Она и ее сотрудники были единственными людьми в этом саду. А теперь его больше не существовало.
— Обычное состояние природы — восстановление после очередной катастрофы, — вслух проговорила она. Это был экологический трюизм, и пробормотала она его, как верующий — молитву. Чтобы увидеть смысл в происходящем. Чтобы наделить мир подобием цели. Все виды развиваются в некой среде, а среде свойственно меняться. Это верно как на Земле,
Элви тихо плакала, слезы мешались с дождем.
— А вот этого я никак не ожидал, — сказал Холден. Элви обернулась к нему. В сумраке он стал монохромным. Джеймс Холден, гравюра в сепии. Волосы прилипли к голове и шее, рубашка — в потеках грязи.
Она слишком устала, чтобы притворяться. Взяла его за руки и вместе с ним уставилась в глубину руин. Ладони у него были надежные, теплые, — и Холден, пусть и напрягся немного в нерешительности, не выдернул их.
Кэрол Чивеве с четверкой своих людей пластиковой панелью вычерпывала грязь за окно — на сером пластике оставались зеленовато-бурые пятна. Дальше сбились в несколько кучек два-три десятка поселковых. Они жались друг к другу под одеялами. Безопасники РЧЭ разносили им бутылки с водой и упакованные в фольгу пайки. Фаиз с Люсией о чем-то горячо спорили. Слов Элви не разобрала.
— Не вижу, — сказала она. — Чего вы не ждали?
Он сжал ее пальцы и выпустил. Без него ладоням стало холодно.
— Ваши безопасники помогают астерам, — сказал он. — Наверное, катастрофа — лучшее средство помирить людей.
— Неправда, — сказала Элви. — Мы бы в любом случае помогали. Мы готовились помогать, еще когда летели сюда. Мы ничего плохого не сделали.
На последнем слове голос у нее сорвался, и она всерьез расплакалась. Странное дело: она смотрела на свою печаль как бы со стороны, снаружи, — а потом Холден погладил ее по плечу, и ей стало больно. На миг боль смыла все. Затопила. Три молнии подряд ударили совсем рядом, гром от них укатился вдаль.
— Извините, — сказала она, когда смогла говорить. — Просто… слишком много…
— Нет, извиняться должен я, — отозвался Холден. — Я не хотел причинять вам лишнюю боль. Просто…
— Понимаю. — Она снова потянулась к его руке. Пусть смеется. Пусть прогонит. Ей было уже все равно. Лишь бы коснуться его. Лишь бы обнял.
— Эй, кэп. — Из темноты вырос Амос. На плечах у него был прозрачный дождевик-пончо, капюшон туго обхватывал толстую шею. — Ты пока продержишься?
Холден шагнул назад, попятился от Элви. В ней вдруг вспыхнула злоба на некстати вмешавшегося великана. Она закусила губу, сверкнула на него глазами. Если Амос что и заметил, то не подал вида.
— Даже не знаю, что тебе ответить, — сказал Холден. — Не вижу причин умирать на месте. Лучшего и желать не приходится.
— Точно, другие варианты еще хуже, — согласился Амос. — Так вот, Далке с семьей сюда не добрались. Кому-то придется пойти поискать.
Холден помрачнел.
— Полагаешь, стоит? Там все еще неуютно. Думаю, столько воды эти места никогда не видели. Надо ждать селевых потоков, а помочь вам, если что, мы не сможем.
— У них маленькая девочка, — сказал Амос. Двое мужчин обменялись долгими взглядами, словно продолжая давний разговор. Элви почудилось, что при ней семейным шифром переговариваются родные друг другу люди.
— Осторожней
— Куда бы ни уплыл кораблик, я сделаю, что смогу…
К ним подошла Вэй. Она сняла тяжелое снаряжение, но пехотная винтовка висела за спиной. Женщина кивнула Амосу.
— Я нашла еще двоих, кто не прочь прогуляться.
— Я не против, если ты не против, — ответил Амос.
Вэй кивнула. Темнота в ее глазах как будто отражала взгляд Амоса.
За ее плечом Элви увидела полдюжины людей в таких же, как у Амоса, дождевиках. В полумраке трудно было отличить поселковых от сотрудников РЧЭ. Даже земляне с астерами сейчас выглядели практически одинаково. Элви не знала, действует ли так темнота или глубинные перемены в сознании изменили ее восприятие. Мозг иногда играет такие шутки.
Среди других она узнала Фаиза, и рот у нее наполнился меднистым вкусом страха.
— Постой! — Элви метнулась к нему. — Фаиз, постой, ты куда собрался?
— Помочь, — сказал он. — Заодно выберусь из этой банки сардин. Я привык иметь пару футов личного пространства, от такой тесноты у меня стресс.
— Тебе нельзя. Там опасно.
— Я знаю.
— Останься! — сказала Элви, пытаясь стянуть с него через голову дождевик-пончо. — Лучше я пойду.
— Элви, — сказал он. — Элви! Прекрати!
В кулаках у нее был зажат прозрачный пластик — уже мокрый.
— Пусть они идут, — говорила она. — Они профессионалы. Они справятся. А мы… такие, как мы…
— «Они и мы» остались позади. Мы просто люди в беде, — сказал Фаиз. И добавил: — Ты же знаешь, кто я такой, Элви.
— Нет. Нет, ты хороший человек, Фаиз!
Он склонил голову набок.
— Я имел в виду, что я геолог. Вряд ли им понадобится лекция о тектонике плит. А ты о чем?
— О… А… А я…
— Пошли, профессор. — Вэй потянула Фаиза за руку. — Прогуляемся.
— Могу ли я отказаться? — откликнулся он, ласково отнимая у Элви полу дождевика.
Она проводила взглядом направлявшихся к выходу шестерых. Амос, Фаиз, Вэй и еще трое поселковых — нет, двое поселковых и Садьям — с одноразовыми химическими фонарями в руках. Они ушли в бурю. Она стояла у окна, не замечая пробивавшегося дождя. Амос и Вэй шли первыми, склонив головы, дождевики колыхались у них за спинами. Остальные сбились в кучку позади, двигались тесно, как утята за матерью. Ночь была темной и бурной, они таяли в ливне, растворялись с каждой минутой, и вот их уже стало не видно. Элви еще постояла, без единой мысли в усталом мозгу.
Люсию и Яцека Элви нашла в одной из комнат побольше. Двое астеров пытались заслонить окно пластиковыми панелями. Теперь ветер уже не грозил разнести пластик вдребезги. Полдюжины других людей разгребали грязь, и не без успеха: Элви видела светлые полоски пола. Повсюду, прижавшись друг к другу, спали люди. Шум бури еще глушил их стоны. Большей частью.
Люсия заметила ее. Женщина постарела лет на десять, но заставляла себя улыбаться. Элви подсела к ней. Обе были покрыты слоем соленой грязи, которая уже начала пованивать. Гнилостные бактерии или что-то в этом роде. Все микроорганизмы из огромного океана планеты выброшены в небо и начинают умирать. У Элви при мысли о том, сколько смерти вокруг них, болело сердце — потому она об этом не думала.