Просто волшебство

Бэлоу Мэри

Сюзанна улыбнулась. И пролила чай на блюдце. Поспешно опустив чашку, она ждала, когда уймется дрожь в руках.

Боже всемогущий! Еще немного, и она расплачется, как в тот вечер после бала перед Френсис. Какой стыд!

– Разве не досадно, – вздохнула Клаудия после короткого молчания, – что мы, женщины, не можем ни вытравить в себе потребность любить мужчину, быть им любимой и растить детей, ни реализовывать эти инстинкты в общении с нашими учениками, коллегами и подругами? Ах, как было бы хорошо, если бы мы, когда наши шансы найти подходящую

пару и удачно выйти замуж почти равны нулю, не ощущали бы потребности в мужчине, в том физическом и эмоциональном удовлетворении, которое он может нам дать!

Никогда прежде Клаудия не говорила при Сюзанне о потребности иметь мужчину… о физической потребности в нем. Сюзанне раньше не приходило в голову, что и ее мучают подобные вопросы. Клаудии было за тридцать. Когда Сюзанна появилась в школе, она уже была взрослой. И все это время она жила без мужчины.

– Когда ты выросла, я смогла предложить тебе лишь относительную уверенность в будущем, которую обеспечивает место школьной учительницы, – сказала Клаудия. – Но несмотря на твою красоту, живой характер и ум, я, увы, не в состоянии найти тебе жениха.

– Боже мой, Клаудия, – отозвалась Сюзанна, опуская чашку с блюдцем на стол, – ты и без того очень много для меня сделала. И я не влюблена ни в виконта Уитлифа, ни в кого другого.

Клаудия снова вздохнула.

– Ну разумеется, нет! – отрывисто бросила она. – Ладно, пожалуй, пора спать. Еще не поздно, но у нас с тобой позади длинный, суматошный, полный разнообразных впечатлений день, и я просто валюсь с ног. И потом, я пообещала завтра вечером, помимо остальных своих дел, помочь девочкам с уроками.

– Мы с девочками завтра репетируем рождественский спектакль, – сказала Сюзанна, – если бы не это, я сама бы помогла им с уроками.

Жизнь продолжается, несколько минут спустя подумала Сюзанна, закрыв за собой дверь своей комнаты. Что ж, она пережила этот август, переживет и сегодняшний день, который добавит ярких красок воспоминаниям о лете. Сюзанну радовало, что виконт Уитлиф приехал справиться о ее состоянии. Она была уверена: случись то, чего он опасался, он не бросил бы ее на произвол судьбы. В том у нее не было ни малейших сомнений, хотя он не говорил ей этого.

И все же он был тем мужчиной, который мог ей нравиться и даже…

Ну конечно, она все еще его любила.

Отрицать это было бы глупо.

Но это пройдет, она переживет это, как пережила в августе. «Вот только когда это случится?» – с тоской думала Сюзанна. Когда умирает безответная, неудовлетворенная любовь? Ведь не длится же она вечно? По крайней мере Сюзанна всем сердцем на это надеялась.

Она страстно ждала тот день, когда сможет без боли, только с радостью и светлым чувством вспоминать все то, что связано с ним.

Этот день еще не настал.

До него далеко.

На следующее утро Питер не поехал в Элвесли-Парк, хотя Лорен с Китом уверяли, что ему там всегда рады, да и дети звали его с собой.

Он отказался, оправдываясь тем, что должен в тот же день, но чуть позже отправиться в Лондон – у него там дело. Дело состояло в том, чтобы присмотреть новых лошадей, хотя и для недовольства уже имеющимися гнедыми причин не было. К тому же следовало появиться в клубах, прежде всего в «Уайтсе», посмотреть, кто остался в городе и не появились ли новые лица, а также узнать свежие новости и сплетни, хотя последнее вряд ли можно было назвать делом.

В действительности никаких неотложных дел, вынуждавших Питера ехать куда-либо, кроме Сидли-Парка, у него, конечно, не было. Но до Рождества еще оставалось время, которое он решил провести подальше от дома.

Мать собиралась превратить его столовую в лавандовое безобразие (в своем последнем письме она описала цвет) под стать гостиной. Но заняться этим намеревалась после Рождества, ибо сейчас они ожидают гостей (она использовала местоимение множественного числа). Стало быть, после Рождества… Значит, он еще успеет положить конец этому произволу. Надо же! Лавандовая столовая, черт побери!

Что на очереди? Библиотека?

Мать пригласила на Рождество семейство Флинн-Поузи. Они сдружились с леди Флинн-Поузи еще в те времена, когда были дебютантками. Питер, возможно, вспомнит это имя, писала мать. Он его не вспомнил. Флинн-Поузи собирались взять с собой сына, замечательного молодого человека, студента Оксфорда, и – само собой разумеется – дочь, получившую отличное воспитание, весьма красивую девушку, которая весной начнет выезжать.

Питер понял, что мисс Флинн-Поузи с ее богатым арсеналом привезут на смотрины и что вмешательства любящей матери в его жизнь будут продолжаться.

Но это потом. А пока что домой он не собирается.

Однако чем заняться? Питер проводил из отеля «Ройял-Йорк» Лорен с Китом и детьми, через десять минут попрощался с графом и графиней Редфилд и, не имея никакой цели в голове, вернулся в гостиничный номер и мрачно уставился на свои вещи, аккуратно собранные в дорогу слугой.

Через час, спустившись вниз, он застал там герцога и герцогиню Бьюкасл с миссис Томпсон, матерью герцогини, которые тоже отбывали домой. Мисс Томпсон, однако, оставалась на несколько дней в Бате, но жить собиралась, кажется, не в отеле.

– Матушка сочла это неприличным, хотя я вот уже несколько лет как совершеннолетняя, – пояснила она Питеру, пока они стояли, глядя вслед экипажу, только что скрывшемуся за поворотом. – Причем ее поддержали и Кристин, и герцог, который, правда, не сказал и слова. Да это было и не нужно. Не знаю человека, чье молчание было бы столь красноречивым. У меня очень грозный зять, лорд Уитлиф. – В ее глазах вспыхнули веселые искорки.

– Значит, вы остаетесь у леди Потфорд? – спросил Питер.

– Да, – кивнула она. – По-видимому, я, несмотря на свое совершеннолетие, должна постоянно находиться под чьим-то присмотром. Очень досадно.