Просто поверь
Шрифт:
— Ну, значит, я возьму крошку себе, — радостно возвестила я. — Идем, малыш!
Котенок с передавшейся ему радостью пролез сквозь прутья ограды и начал самозабвенно крутиться вокруг моих ног.
— Так ты зайдешь, Северус? — спросила я, пройдя половину расстояния до крыльца.
Оглянувшись в последний раз на неподвижного мужчину, зашла в дом. Ремус закрыл за нами дверь. В холле чуть не столкнулись со спустившимися по лестнице Гарри и Роном.
— Все в порядке? — спросил Гарри, удерживая свою тревогу.
—
— Как это? — удивился он, машинально заглядывая нам с Ремусом за спины. — Вы кого-то встретили на улице? Надеюсь, не Снейпа?
— Мм… — Мы с Ремусом встретились глазами. Если Северус принял мое предложение и сейчас позвонит в дверь, Гарри не обрадуется. Поэтому даже заикаться не стала, что встретили именно его, хотя говорила совсем не о нем. — Посмотри вниз.
— Это же… котенок!
Тот потянулся, оказавшись в центре внимания, и принялся изучать кроссовки Гарри.
— Котенок. Конечно, я неправильно выразилась. Ты не против того, что я оставлю этого бедняжку пока здесь?
— Против? Вот еще! Делай так, как тебе кажется лучше. И вообще, это я должен спрашивать у тебя разрешение…
— Ой, какой крошка! — хором воскликнули показавшиеся из двери кухни Тонкс и Гермиона.
— Только очень грязный и, видимо, голодный. Но сначала его нужно покормить, а потом — хорошенько помыть.
Меня не удивило, когда заняться котенком вызвались девушки. С удовлетворением проводив их, я посмотрела через весь холл. Очевидно, Северус так и не решился зайти. Так что не стоит его дожидаться. У нас еще будет возможность увидеться.
День прошел почти незаметно в компании друзей Гарри и Ремуса с Тонкс. Я узнавала сына все больше, он открывался мне с разных сторон, и это не могло не радовать. Гарри был чуточку замкнут, мне приходилось тормошить его, чтобы он отвечал на вопросы, которые, как из пулемета, строчила я. И во всей мере осознавала, как нелегко жилось ему в семье Петуньи, а потом — и в качестве “мальчика-который-выжил”, как прозвали его после той ужасной ночи…
Подумать только — Мальчик-который-выжил, а затем и Избранный… Все считают моего маленького Гарри тем, кому суждено покончить с Волдемортом… Когда он поведал мне, с неохотой и с наигранной бравадой, у меня на затылке встали волосы дыбом.
Ну за что… за что ему выпала такая участь?! Он счастья почти не видел, а жить с сознанием, что ты просто орудие в руках судьбы, никому не прибавит оптимизма…
Впрочем, Гарри не назовешь пессимистом. Он не унывает и верит, что “оставит Волдеморта с носом и еще посмотрит, кто кому надерет задницу”. Я обомлела, услышав такое из уст своего воспитанного и вежливого сына, после чего долго хлопала глазами. На что он лишь улыбнулся и успокоил меня, сказав, что подобные фразы адресуются исключительно Волдеморту
— Ты так легко шутишь об этом…
— А что мне еще остается? Рыдать в подушку я не умею, жизнь приучила находить светлые стороны, когда белые полосы сменяются черными. Особенно общаясь с Фредом и Джорджем.
— Кто такие Фред и Джордж?
— Братья-близнецы Рона. Они великие мастера по розыгрышам и шуткам, веселые ребята.
— Ты дружен со всей семьей Уизли, да?
— В общем-то, да, со всей. Они очень хорошие и добрые. А миссис Уизли иногда обращается со мной так, словно я еще один ее сын, — со смехом сказал Гарри. — Разве что не рыжий.
Я вдруг ощутила легкий укол ревности, хотя должна была бы порадоваться тому, что нашлись такие люди, которым мой сын как родной.
— Тебе повезло с ними, — улыбнулась я, но как-то неуверенно. — А с семьей Гермионы ты тоже знаком?
— Нет… Не знаком. Гермиона из семьи магглов, которые с магическим миром почти не контактируют… Я видел ее родителей пару раз, но ни разу не разговаривал с ними.
— Мне твои друзья очень понравились.
— Правда?
— Ну, конечно. Сразу видно, они за тебя волнуются и переживают…
— Да… Хотя Рон до сих пор говорит про тебя: “это невероятно… Это невероятно…” А Гермиона как ни странно поверила сразу…
Гарри отвел глаза и подошел к окну, за которым синел вечер. Наши гости ушли все вместе, и теперь в доме стояла полнейшая тишина. Мы с Гарри сидели в гостиной, большой комнате с высоким потолком и мрачноватыми стенами, в которой был единственный уютный уголок: мягкий диван напротив камина. В этом большом доме меня только и привлекали что расположенные почти в каждой комнате камины.
— Да, немного неожиданно, — согласилась я, глядя на освещенную спину Гарри. — Особенно то, как она пыталась защитить меня вчера…
— Наверное, это потому, что вы виделись до этого.
— Может быть… Хорошая она девушка, Гермиона. А скажи, — на пробу спросила я, — вы встречаетесь?
Гарри обернулся, на его лице проявилось больше чем удивление.
— Кто? Э… Мы с Гермионой?
— Вы с Гермионой.
— Нет, что ты, мам! — едва ли не воскликнул он, но, опомнившись, понизил голос. — Мы с Гермионой только друзья.
В гостиную неслышно вошел котенок, ранее изучавший дом снизу доверху. Теперь найденыш был отмыт и накормлен. Как оказалось, его шерстка имела дымчатый окрас, а на лапках малыша были белые “носочки”, и лишь хвостик по-прежнему оставался не толще прутика. Да еще ни одно имя не прижилось к нему.
— А мне, если честно, показалось…
Мне действительно почудилось, глядя весь день на Гарри и его друзей, что между сыном и Гермионой что-то есть, что-то особенно-неуловимое. Переглядывания, жесты и интонации как будто указывали на это. Видимо, я ошиблась…