Просто любовь
Шрифт:
— У меня кое-какие… сложности… с другими девушками.
Я моргнула. Не сиди я в этот момент на кровати, у меня подкосились бы ноги и я бы упала.
— Что ты хочешь этим сказать? — прохрипела я. — Что это за сложности и какие еще другие девушки?
Он тяжело вздохнул:
— Нет, это не то, о чем ты подумала. Я ничего такого не сделал. — Он отвернулся и снова вздохнул. — Но наверное, мне бы хотелось.
— Чего? Не понимаю…
Мой мозг отчаянно пытался найти словам Кеннеди какое-нибудь объяснение, но от этих попыток становилось еще паршивее. Он встал, два раза прошелся
— Ты знаешь, как для меня важна моя будущая карьера юриста и политика. — (Я кивнула, все еще не оправившись от потрясения и изо всех сил стараясь не потерять самообладания.) — И ты ведь знаешь наших девчонок? — (Я опять кивнула. Когда Кеннеди еще только переехал в общагу, из-за этих-то девчонок я и беспокоилась. Да видно, мало.) — Так вот есть одна девушка… Несколько девушек… Они… В общем…
Я старалась говорить спокойно и рассудительно:
— Кеннеди, ты несешь какую-то бессмыслицу. Ты ничего не сделал, но хочешь сделать?
Тут он посмотрел на меня так, что обманываться было уже невозможно:
— Да, хочу.
Лучше бы он просто взял и ткнул меня кулаком в живот — ведь понимать слова мой мозг все равно отказывался, а физическое воздействие, наверное, понял бы.
— Хочешь? Какого черта ты хочешь?
Кеннеди вскочил со стула и протопал до двери и обратно, отмерив с десяток шагов:
— А ты как думаешь? Господи! Не заставляй меня это говорить!
— Почему же? — Я недоуменно раскрыла рот. — Если ты хочешь что-то сделать, так почему… какого хрена ты не можешь об этом сказать? И при чем тут твоя карьера?
— Я как раз пытался объяснить. Мы все знаем, что для человека, который хочет победить на выборах, нет ничего хуже, чем вляпаться в какой-нибудь скандал. — Кеннеди уставился на меня так, будто я была его противником на предвыборных дебатах. — Но я всего лишь человек. Хотя бы, пока я молодой, мне нужно, что называется, перебеситься. Если я буду себя сдерживать, то потом все эти желания станут только сильнее, так что я не смогу с ними справиться и моей карьере придет конец. — Он беспомощно развел руками. — Поэтому я должен дать себе волю сейчас, пока мои приключения еще ничем мне не грозят.
Я твердила себе, что этого не может быть. Мой парень, с которым мы встречались три года, хочет порвать со мной для того, чтобы без зазрения совести путаться с однокурсницами. Я зажмурилась и попыталась сделать глубокий вдох, но не смогла. В комнате не хватало кислорода. Ничего не говоря, я смотрела на Кеннеди. Он стиснул зубы и процедил:
— Ладно. Я-то хотел тебя подготовить… Думал, просто расстанемся по-хорошему, без сцен. Но, видно, глупо было на такое рассчитывать.
— Ты называешь это «расстаться по-хорошему»? И для тебя это просто? Кинуть меня, чтобы кувыркаться с другими девчонками и не чувствовать себя виноватым? Ты серьезно?
— Серьезней не бывает!
Запуская в Кеннеди учебником по экономике, я подумала: «У него даже не осталось для меня человеческих слов — одни только вонючие штампы!»
ГЛАВА 2
Меня разбудил голос Эрин:
— Жаклин Уоллес, поднимай
Я негодующе хмыкнула в одеяло и только потом высунула голову:
— А кто тут забил на учебу?
Эрин минуту назад вышла из душа и стояла подбоченясь, замотанная в полотенце:
— Ха-ха! Очень смешно. Вставай.
Я фыркнула, продолжая лежать:
— У меня со всеми предметами все в порядке. Могу я хоть один завалить?
Эрин разинула рот:
— Ты сама-то себя слышишь?
Я себя слышала. Моя трусость бесила меня не меньше, чем мою подругу. А может быть, даже больше. Но я и думать не могла о том, чтобы трижды в неделю по часу отсиживать рядом с Кеннеди. Я не знала, как он собирался пользоваться своим новым статусом свободного мужчины: с кем флиртовать, кого клеить. В любом случае смотреть на это не хотелось. От одних только мыслей становилось паршиво.
И зачем я записалась на тот же курс, что и он? В начале семестра он спросил меня, почему я решила ходить на экономику. Ведь я получаю музыкальное образование, и это для меня необязательный предмет. Вдруг Кеннеди уже тогда чувствовал, что нашим отношениям скоро придет конец? Или даже знал?
— Не могу я.
— Еще как можешь! — Эрин стянула с меня одеяло. — Теперь вставай и иди в душ. Если я из-за тебя опоздаю на французский, месье Бидо замучает меня своим passe compose. [1] Я и по-английски в прошедших временах не сильна, а уж en francais, [2] да еще в такую рань, я вообще двух слов не свяжу.
1
Составное прошедшее время. — Здесь и далее примеч. перев.
2
По-французски.
Я подошла к аудитории ровно в девять. Кеннеди наверняка был уже там, ведь он никогда не опаздывал. Лекции по экономике проходили в большом зале, где парты располагались амфитеатром. Я шмыгнула в заднюю дверь, сразу же заметив Кеннеди в середине шестого ряда. Место возле него, мое место, было свободно. Доктор Хеллер еще на втором занятии записал, кто где должен сидеть, чтобы он мог сразу видеть, кого нет (посещаемость учитывалась при выставлении зачета). «Придется к нему подойти и объяснить, что я хочу пересесть», — подумала я.
Оглядев аудиторию, я увидела два свободных места сзади. Одно в четвертом ряду от конца, между парнем, который спал, подперев щеку рукой, и девчонкой, которая пила что-то из большущего стакана и непрерывно болтала с соседкой. Другое — в самом верху, рядом с молодым человеком, рисовавшим что-то на полях учебника. Я остановилась на втором варианте. Тут вошел профессор, и «художник» поднял голову. Я остолбенела: это был тот самый парень, который спас меня два дня назад. Если бы я не застыла на месте, я бы развернулась и выбежала из аудитории.