Просто любовь
Шрифт:
Она засмеялась и, надевая туфли на платформе, сказала:
— Роль как роль, мне ли не знать! А на всех этих придурков мы наплюем. — Вдруг улыбка сошла с ее лица. — Если серьезно, Джей, на той вечеринке мне не помешает буфер между мной и Чезом. Не думаю, что этот козел будет ко мне приставать. Но кое-кто из девчонок наверняка ждет не дождется, когда я уберусь с дороги. Они его облепят, как блохи дворового пса, и я не хочу на это смотреть.
— Фу! Сравнение мерзкое, но точное. Прекрасно тебя понимаю. А ты не можешь просто туда не пойти? Скажешь, что у тебя азиатский грипп или малярия.
Эрин вскинула голову, взяла сумочку и решительным подиумным шагом направилась к двери:
— Вот еще! Невелика беда. Тем более что рано или поздно все равно придется это перетерпеть. И я уже за нас обеих ответила, что мы придем. У меня еще две недели в запасе: успею морально настроиться. — Эрин распахнула дверь. — Для поднятия духа мы с тобой пройдемся по магазинам. Приоденусь так, что этот чертов засранец руку себе отгрызет, когда меня увидит.
Как только за Эрин захлопнулась дверь, на мой телефон пришла эсэмэска.
ЛУКАС. Все еще хочешь посмотреть на рисунок?
Я. Да.
ЛУКАС. Может, сегодня вечером?
Я. ОК.
ЛУКАС. Через 10 минут буду у твоей общаги. Оденься тепло и собери волосы.
Я. Ты не привезешь рисунок ко мне?
ЛУКАС. Я привезу тебя к нему. Или ты против?
Я. Нет. Спущусь, только мне нужно 15 минут.
ЛУКАС. Не спеши. Подожду.
Я забегала по комнате как сумасшедшая: выдернула трусы и лифчик из еще не разобранной стопки чистого белья, стащила с себя фланелевую пижаму. Он сказал, чтобы я тепло оделась… Может, спортивные штаны? Нет. Джинсы. И черные угги. И мягкий свитер ярко-синего цвета, который Эрин называет «вырви глаз». Я почистила зубы, потом расчесала волосы и собрала их на затылке, хотя и не понимала, зачем это было нужно.
Схватив с вешалки черное пальтишко, я выскочила за дверь и вышла из здания через главный подъезд. Спуститься по боковой лестнице было бы быстрее и удобнее, но после случая с Баком я ею не пользовалась.
Лукас стоял у края тротуара, прислонившись к мотоциклу и скрестив руки. На нем были уже знакомые мне ботинки и джинсы, а еще темно-коричневая кожаная куртка, оттенявшая волосы так, что они казались черными. Он поднял глаза и спокойно меня оглядел, не обращая внимания на шум субботнего вечера, на людей, входивших в общагу и выходивших из нее. Мне стало тепло от взгляда Лукаса и захотелось, чтобы он дотронулся до меня, как неделю назад в моей комнате.
Я сглотнула стоявший в горле комок. «Вообще-то, этот парень меня обманывает», — напомнила я себе, безуспешно пытаясь подавить ощущение, будто что-то тяжелое, горячее, лавинообразное накрывает меня с головой. Только беспокойство из-за предстоящей езды на мотоцикле (раньше я ни разу на нем не каталась и не горела желанием восполнять этот пробел) немного охлаждало мой пыл. Когда я подошла к Лукасу, он протянул мне шлем. Задумчиво его изучая, я проговорила:
— Так вот с чем были связаны твои указания
— Когда приедем, можешь распустить хвост. Но вряд ли тебе понравится прятать волосы под шлем, когда они не собраны. А если оставишь их трепыхаться на ветру, они перепутаются.
Я озадаченно покачала головой, не зная, что делать с ремешками: расстегнуть совсем или только ослабить.
— Никогда раньше не ездила на байке?
Краем глаза я увидела, как из общаги вышло несколько парней, а за ними Оливия и Рона. Девчонки остановились и принялись разглядывать нас с Лукасом. Я сделала вид, что не замечаю их.
— Мм… Нет.
— Тогда давай помогу.
Я повесила на плечо сумку, а он взял шлем и водрузил его мне на голову, застегнув ремешки под подбородком. Мне показалось, что теперь я похожа на китайского болванчика.
Лукас тоже надел шлем, мы уселись, и я обняла его сзади, отметив про себя, какой у него твердый живот. Убирая подножку, он сказал: «Держись крепко», но это предупреждение, пожалуй, было излишним. Как только заревел мотор, я вцепилась в Лукаса мертвой хваткой и всю дорогу ехала, уткнувшись в его спину и зажмурив глаза. Я представляла себе, будто катаюсь на русских горках, в вагончике, надежно стоящем на рельсах, а не мчусь по улицам на хлипкой железяке весом пятьсот фунтов. О том, что какой-нибудь пьяный придурок на внедорожнике может выехать на красный и расплющить нас в лепешку, я старалась не думать.
Через десять минут мы были на месте. Лукас жил в квартире над гаражом. Пока он парковал свой мотоцикл на бетонированном пятачке возле лестницы, я пыталась согреть руки: они замерзли на холодном ноябрьском ветру и онемели из-за того, что во время езды я слишком сильно их сжимала. Лукас обернулся и, по очереди беря мои руки в свои, стал их растирать:
— Забыл тебе напомнить, чтобы ты надела перчатки.
Я высвободила руку и указала на дом в каких-нибудь пятидесяти футах от нас:
— Там живут твои родители?
— Нет, я снимаю у этих людей квартиру.
Мы поднялись по деревянным ступенькам, и Лукас отворил дверь в просторную студию: слева была открытая кухонька, в правом углу за перегородкой, видимо, спальня, а между ними — ванная. На диване лежал огромный кот, рыжий, полосатый. Он сначала апатично на меня посмотрел, а потом спрыгнул на пол и важно прошагал к порогу.
— Это Фрэнсис, — сказал Лукас, приоткрывая дверь.
Кот лениво вышел на лестничную площадку и принялся облизывать лапу.
— Фрэнсис? — засмеялась я, проходя на середину комнаты. — По-моему, он скорее какой-нибудь Макс… Или Кинг.
— Поверь, он и так чувствует себя королем. Поэтому крутое имя ему без надобности, — сказал Лукас, запирая дверь.
Уголок его рта приподнялся в фирменной полуулыбке.
Он скинул куртку и подошел ко мне. Я, глядя на него, начала расстегивать пальто.
— Имя — это важно, — сказала я.
— Да, — кивнул он, следя за моими пальцами.
Я с трудом протискивала огромные пуговицы в петли, продвигаясь сверху вниз так медленно, будто больше на мне ничего не было. Когда я наконец расстегнулась, Лукас взял пальто за лацканы и стянул его с моих плеч, проведя пальцами по синему свитеру: