Просто Лиза
Шрифт:
Помимо Катерины нас встретила еще Машка — девчонка примерно моих лет. Она завизжала от радости, попыталась броситься мне на шею и задушить в объятьях, но в полете ее перехватил Леша — тот самый грустный гигант. Он объяснил ей, что колебать и сотрясать мое бренное тело пока что никому не рекомендуется. Молодец, запомнил. После этого Машку все-таки допустили ко мне, она благоразумно ограничилась деликатным поцелуем в щечку, после чего… повисла на Теме. И как они начали целоваться…
Бр-р, кажется, я ревную. Ну-ка, сделай морду тяпкой, а то людей ни за что обидишь. Ну и что,
Первым делом я, как и обещала, отправилась в ванную, откуда с превеликим сожалением вылезла через двадцать минут, хотя просидела бы там и час, и два. Катерина выделила мне халат с полотенцем, и в таком вот домашнем виде я присоединилась к остальной команде, поглощающей великолепный ужин из трех блюд и торта на десерт. Как ни странно, к тушеному мясу я отнеслась более чем равнодушно. Пару кусочков съела, и все. Зато вот торт вызвал во мне настоящий приступ жадности: мне, мне, и только мне! Никому не отдам! Взбитые сливки, сметана и клубника да на нежнейших, будто пуховых коржах… М-мм, пальчики оближешь!
Впрочем, на торт никто претендовать не стал. Вот и молодцы, все мне достанется. Правда, Машка как-то хитро на меня поглядывала. Ну да кто ее разберет, чего у нее на уме.
Когда все поели, попили кто чаю, кто кофе, пришла пора финального акта нашей пьесы. На всякий случай, меня первой в квартиру решили не пускать. Говорят — в целях безопасности. Я, правда, не поняла: чьей именно? Моей или оккупантов? Ну да ладно: я ж не возражаю. Тем более ну куда мне в халате и тюрбане из полотенца впереди полка топать? Я уж как-нибудь сзади, пока в нормальную одежду не облачусь.
И вот началось. Дед достал ключ и открыл дверь. Наша команда неторопливо стала заходить внутрь.
— А?! Кто здесь?! — раздался истошный мужской вопль откуда-то из глубины квартиры.
— Боря, Боря, что это? — вторил ему перепуганный женский голос.
Дед зажег свет в коридоре, прошел в большую комнату. Мы топали следом.
— Это ты? — удивлению лже-Семена не было предела. Моему тоже, ведь уставился он не на меня, а на деда. Хотя вроде как именно я гвоздь сегодняшней программы. Ну-ка, интересно послушать…
— Я, — подтвердил дед, глядя ему прямо в глаза.
— Ты — тот старпер, который дверью ошибся! Но ты же… Я же видел твою морду, еще где-то видел!…
Тут Борис перевел взгляд на стену, где в простой деревянной рамке висела фотография молодого дедушки: в погонах, в орденах. Потом снова посмотрел на дедушку. Потом на фотографию.
— Разве ты не подох? — изумленно спросил он деда. Мне сразу же захотелось вцепиться когтями в его холеную морду и располосовать ее в клеточку. Да как он смеет!
— Как видишь, пока живой — пожал плечами дед. — Ну ладно, хватит огород городить. Документы моей внучки, живо!
— И телефон, — подсказала я, вдруг вспомнив, что когда-то у меня был мобильный. Я не была уверена, что он в руках этих ребят, но почему бы и не проверить?
Только тут Борис заметил меня.
— Наташа, — дрожащим голосом крикнул Борис. — Достань, пожалуйста, паспорт Лизы и ее телефон.
Ага. Бинго — как говорят на загнивающем Западе. Все-таки они его прихватизировали. Вовремя это я о нем вспомнила, а то бы так и унесли с собой.
Появилась его боевая подруга. При виде меня точь-в-точь как муж уронила челюсть. Но потом увидела Лешку и заголосила, тыча в него пальцем:
— А-аа! Маньяк, вот он! Это он меня в лифте прижал!
Леха кровожадно ухмыльнулся и демонстративно погладил меня по руке так, чтобы противной бабе было видно кольцо на моем большом пальце. Она тут же заткнулась. М-да, чувствую, я еще долгое время буду вытягивать из своих спасателей все подробности этой истории. Надо же — маньяк! А по нему и не скажешь.
Весь этот фарс начинал меня утомлять. Глядя на отчаянно трусивших Бориса и Наталью, я не чувствовала к ним ненависти или злости. То, насколько жалкими они оказались, начисто сбило меня с боевого настроя. Драться приятно с противником, равным тебе по силам. А этих… Вышвырнуть отсюда побыстрее, чтоб духу их не было, и вся недолга.
Но Алексей, да и другие ребята отступать от принятых планов были не намерены. Пока дед, Васильич и дядя Саша, усевшись кто куда, терроризировали своим присутствием преступную парочку, остальные принялись перетряхивать чемоданы оккупантов.
— Лиза, иди сюда! — послышался из комнаты голос Темы. Я отправилась на зов.
Моему взору предстало фантасмагорическое зрелище. В куцую клетчатую сумку из полиэтилена, в которой обычно носят свой товар многочисленные рыночные торговцы, в высокохудожественном беспорядке были напиханы баночки с кремом, статуэтки (кажется, они стояли на псевдокамине в большой комнате), бижутерия, розовое покрывало…
— Кажется, это им не принадлежит? — спросил меня Тема. Я мрачно кивнула.
— А вот это, — показал мне Саша на любовно упакованные в полиэтилен шмотки, — они на распродаже купили. Угадай, на чьи средства?
— Ты мне уже говорил, — напомнила я.
— Так что: отдашь им в виде бонуса, чтоб не плакали из-за того, что ты жива осталась, а они с носом?
— А мне-то эти вещи зачем? Пусть забирают и катятся отсюда на все четыре стороны.
— Но Лиза! — от возмущения Леша выронил из рук очередную обновку «оккупантов». — Мы же договаривались, что примерно накажем их! Ты же сама этого хотела!
— А теперь — ничего не хочу. Оставьте меня в покое, пожалуйста. У меня голова болит…
Но тут мой взгляд упал на диван. Я помнила его. Помнила, как два дня искала его в каком-то огромном мебельном центре. Как долго выбирала место под него, пожертвовав парочкой старых неподъемных кресел. Моя гордость, мой солнечный диванчик, на котором так приятно было поспать пару часиков. А теперь прямо посреди желтой обивки появились отвратительные пятна, не оставляющие никакого сомнения в их происхождении. Мерзавцы! Подонки! Ну все, в гневе я страшна!