Просто Лиза
Шрифт:
— Подождите, пожалуйста. Я сейчас мужа позову, — наконец, выдавила она из себя и зычно заорала куда-то в сторону кустов, откуда только что появилась: «Сережа»!
Я поморщилась. Если Прасковья слышала этот вопль, то уже на всех парах мчится сюда. Ну, мадам, кто ж вас просил так поступать?
На поляне возник очередной персонаж, проходящий по делу как муж и Сережа. Бородатый очкарик в кедах. Только гитары в руках для полной картины не хватает. Теперь уж точно понятно, что туристы.
— Что тут у вас? — довольно невежливо поинтересовался он у жены.
— Сереж, тут вот девушка, она…
Дальше мадам что-то быстро-быстро
— Эй, ребята! Больше двух — говорят вслух. Кроме того, за мной скоро придут, и разговоры на этом мигом закончатся. Поэтому со всеми возможными реверансами повторяю свои вопросы: где мы находимся и как далеко отсюда до Москвы?
— Простите, мы, наверное, пойдем, — заторопилась бежать незнакомка, активно дергая мужа за рукав футболки. — Мы и так из графика выбились.
— Ну, могу вас порадовать: вы лишили меня последнего шанса выжить. С чем себя и поздравляйте.
— О чем это вы тут говорите? — не внял жене очкарик. — При чем здесь выживание? Вы что, в автономку [4] вышли и силы не рассчитали?
— Кто вам сказал, что я туристка? Объясняю на пальцах. Я здесь нахожусь не по своей воле. У меня сотрясение мозга и травматическая амнезия. Рану могу показать, она на затылке, еще до конца не затянулась. Только вчера повязку сняла. Когда пришла в себя, обнаружила, что нахожусь на местном хуторе на попечении некой Прасковьи, выдающей себя за мою родную бабку. По косвенным приметам удалось установить, что я стала жертвой банды, похищающей людей. Пока я здесь, они терроризируют моих родных с требованием выкупа. В любом случае, если мне не помогут отсюда уйти, в самое ближайшее время я рискую превратиться в перегной для бабкиной морковки. Теперь do you understand?
4
Автономка — здесь поход в одиночку с минимумом средств, «на подножном корму»
— Девушка, а вы случайно, того, не слишком сильно головой ударились? — попробовал пошутить Сергей, но я тут же его оборвала.
— Слишком. Так вы поможете мне или нет?
— Что-то глядя на вас не верится, что с ваших родных можно получить хоть какой-то выкуп, — ввернула супруга Сергея.
Вот дрянь! Тебя бы так! Ну, ничего, сейчас я тебе отвечу! Мне терять нечего, кроме своей жизни, разумеется. Но это уже тема для отдельного разговора.
— Вы тоже, простите, выглядите не комильфо. Что, конечно же, не помешает вам по возвращении домой скинуть грязные вещи, отмыться и изобразить из себя цивилизованного человека, каковым вы, мадам, по всей видимости, не являетесь. По крайней мере, ваша невежливость и невоспитанность заходят за все мыслимые пределы.
— Слушай, да ты кто такая? Несешь тут всякую чушь, гадостей нам наговорила!
— Кто я такая? Простите, не могу пролить свет на данное обстоятельство, поскольку даже имени своего не помню. Что еще?
— Не понимаю, — вмешался в перепалку Сергей, на лице которого явно отразилась напряженная работа мысли, — если вам грозит опасность, так почему вы не бежите отсюда во всю прыть?
— Повторяю заново. У меня сильнейшее сотрясение мозга. Сюда я дошла кое-как под дулом дробовика. Обратно, судя по всему, пойду точно так же. Кроме того: я не знаю, куда мне бежать. У меня нет
И конечно же, именно в эту самую минуту, когда Сергей уже раскрыл рот и готов был поведать ответ на столь животрепещущую для меня тему, на поляне показалась Прасковья с тачкой и дробовиком.
— Вы кто такие? — смерила она моих собеседников тяжелым взглядом. — Если внучка моя вам чего наговорила, вы ей не верьте, она скаженная, зараза!
— Да мы ничего, — сразу же залепетала жена Сергея, инстинктивно прячась за мужа. — Просто видим, девушка сидит. Думаем, может, случилось чего?
— Ничего с ней не случилось. И вообще: проваливали бы вы отсюда подобру-поздорову!
— Вы что, грозите нам? — осведомился Сергей, поправив на переносице очки.
Я устроилась еще удобнее и приготовилась наблюдать за великолепной батальной сценой.
— А ты что, русского языка не понимаешь? Вали отсюда, пока цел! — и старуха для убедительности направила на туристов дробовик, громко щелкнув какой-то железякой на нем.
— Хорошо. Мы уходим. Не надо стрелять, — подняв руки, медленно, чуть ли не по слогам произнес Сергей и начал пятиться в сторону кустов. Супруга его, та, по-моему, уже неслась отсюда просто без оглядки.
Ну вот, никакого тебе спектакля. Эх, жаль у меня с этими туристами ничего толком не вышло. Видимо, не умею я с людьми разговаривать. Неубедительные доводы привожу. Вот дробовик — отличный довод. А рваная рана на затылке — плохой.
Прасковья дождалась, пока парочка окончательно скроется в лесу, после чего запросто, как ни в чем не бывало, повесила дробовик на плечо, поставила корзину с черникой в тачку и прикрикнула:
— Ну, и долго ты здесь валяться будешь? Давай, пошевеливайся! Я тебя на себе не поволоку, и не надейся на это!
— Была бы охота, — прошептала я сквозь зубы, но так, чтобы Прасковья не расслышала.
После чего поднялась и медленно потащилась за Прасковьей. А что поделать? Вы видите здесь другие альтернативы? Единственное, что меня по-настоящему радовало во всей этой ситуации, так это то, с какой натугой катила Прасковья свою драгоценную корзину, и как она материлась, когда тачка подпрыгивала, и черника рассыпалась по тачке. Маленькая месть, но та-а-кая приятная!
Борис и Наталья сидели на диване и пялились в телевизор. После ссоры за обедом они друг с другом не разговаривали, каждый считал правым себя и только себя. Даже голливудская комедия из серии черного юмора с непременными тортами, размазанными по мордам счастливых актеров не смогла их хоть как-то развеселить и примирить, хотя раньше оба смотрели такие фильмы с удовольствием. Наконец, Борис не выдержал и сказал:
— Ну ладно. Не хочешь через ЗАГС, давай, как планировали, через нотариуса. По затратам все равно одинаково выйдет. Что там платить придется, что здесь.
Наталья не ответила, твердо вознамерившись выдержать паузу, чтобы муж успел прочувствовать всю глубину ее обиды.
— Эй, Натах, ты чего? Ну-ка, прекращай дуться! У тебя ж сегодня праздник. Вспомни, каких нарядов себе напокупала…
— Ты тоже без тряпок не остался, — сказала Наталья, как отрезала.
— Ну да, — миролюбиво отозвался Борис, — Так мне ж для дела надо, не просто так.