Прости за все
Шрифт:
Он ушел дальше по палатам. Вера вытерла лицо, выпила воды, чтобы окончательно успокоиться. Затем нетвердой рукой взяла с тумбочки телефон и набрала заветный номер. Она с замиранием сердца слушала – вот сейчас пойдут гудки, и он ответит. Скажет своим густым, звучным баритоном: «Да, слушаю». Однако, вместо этого электронный голос равнодушно произнес: «Набранный вами номер не существует».
Вера в сердцах нажала на сброс и повторила вызов. Результат оказался тот же. Ей стало жарко, на лбу выступила испарина. Как же так? Что это значит? Рустам сменил номер? Но зачем он
От этой мысли ее затрясло, словно она схватилась за оголенный провод. Нет, нет, только не это. Пусть что угодно, но он будет цел и невредим. Предаст ее, но останется в безопасности.
Вера отложила телефон, решив, что через пару часов сделает контрольный звонок – мало ли, какие могут быть сбои в сети. В это время в палату вбежал Митя.
– Верочка, я все знаю! – Он кинулся к ней и расцеловал. – Ты умница! Я знал, что так будет, чувствовал! Скажи, теперь ты довольна?
– Довольна – не то слово. – Вера заставила себя улыбнуться. – Я счастлива.
– Но ты неважно выглядишь, – обеспокоился Митя. – Даже хуже, чем вчера. Давай, я поговорю с врачами, тебе наверное, необходимы какие-то процедуры? И Елена Олеговна волнуется. Она мне уже сегодня три раза звонила, у нее совещание завучей, а так бы она приехала сюда вместе со мной.
– Митенька, не суетись. За мной и так отлично ухаживают, делают все, что нужно. Просто… просто я никак не могу поверить до конца. Это какая-то фантастика.
– Никакой фантастики, – возразил Митя. – Всему свое время. Значит, наш малыш ждал своего часа.
– Наш малыш, – как зачарованная, повторила Вера.
– Да, наш малыш. Ты кого хочешь, мальчика или девочку?
– Мальчика. Впрочем, мне все равно. Лишь бы был здоровенький и крепкий.
– Будет, детка, вот увидишь. – Митя извлек из-за спины очередной пакет. – Ты, давай, питайся. Маринка тут тебе всего накупила, ты уж прости, у меня времени не было. Да и вам, женщинам, в этом случае, виднее.
«Снова Маринка, – устало думала Вера. – А Рустам исчез. Бросил меня с ребенком». Господи, да о чем это она? Он и не знает про ребенка. Он вообще ничего о ней не знает, и не хотел узнать.
Вера испытующе поглядела на мужа.
– Митя, ты правда рад?
– Конечно. – Он снова поцеловал ее.
– Тогда… – Она, морщась от напряжения, подтянулась, и села в постели. – Тогда у меня к тебе просьба.
– Сколько угодно, детка.
– Собственно, это и не просьба, а, скорее, ультиматум. – Вера говорила спокойно и ровно, но в голосе ее отчетливо слышался металл. – Я не хочу больше слышать о Маринке. Ничего. Никогда. Это понятно?
– Солнышко, но она ведь твоя подруга. Твоя, а не моя.
– Ничего и никогда, – повторила Вера и с чувством выполненного долга уронила голову на подушку.
– Да, да, конечно, – пробормотал Митя, опасливо глядя на мертвенную бледность, заливающую лицо жены. – Я позову доктора.
– Да, позови. – Вера чувствовала, как опять кружится голова, а перед глазами сгущается тошнотворная, обморочная зелень.
Митя поспешно вышел и вернулся
Сквозь полуопущенные ресницы Вера видела, как на цыпочках выходит из палаты Митя.
– Слабенькая ты, девочка, – тихо и жалостливо проговорила Ирина Аркадьевна, подтыкая Вере одеяло. – Ну да, Бог даст, выносишь. И не такие вынашивали.
– Рустам, – прошептала Вера, силясь открыть глаза.
– Рустам? – Сестра удивленно глянула на нее. – Какой такой Рустам? Что за басурманское имя?
– Рустам. Отец. – Язык не слушался, и Вера произносила слова по складам. Она не знала, зачем говорит это чужому, незнакомому человеку, но не сказать не могла.
Сестра молча наклонила голову. Она поняла.
22
Вера вышла из больницы лишь спустя два месяца. За это время произошло рекордное количество событий. Елену Олеговну назначили директором школы, лаборатория приступила к работе над Динариными проектами, Верин растворитель пустили в продажу, а Кобзя взял кредит для создания собственного малого предприятия. Кроме того сама Динара разругалась с Гузель, уволилась из института, и сняла в Москве комнату. Митя же закончил очередной сборник рецензий и взялся за составление авторской программы для студентов. Пожалуй, не добилась выдающихся успехов только Маринка, которая потеряла новое место и снова сидела дома, на шее у родителей, ничуть, впрочем, не горюя по этому поводу.
Обо всем этом Вера узнавала, лежа в своей палате под бесконечными капельницами. Проклятый гемоглобин, который почему-то оказался значительно ниже нормы, упорно не желал подниматься. У нее продолжала кружиться голова, она с трудом вставала и могла сделать не более десяти шагов по коридору, чтобы не грохнуться в обморок.
Врачи старались, как могли. Благодаря этим стараниям, Вера медленно пошла на поправку. Очень медленно. Она уже не могла видеть гранаты, которые сумками таскал ей в больницу Митя, не могла есть печенку и грецкие орехи, но, каждый раз, вспомнив о маленьком, страдающем внутри нее от недостатка железа, заставляла себя набивать желудок до отвала ненавистной пищей.
Однако, было в этом бурном потоке позитивных событий и одно негативное: Рустам бесследно исчез. Телефон его не отвечал, а сам он и не думал звонить. И Вера постепенно смирилась. Раз она не нужна ему в принципе, то почему вдруг станет нужна благодаря ребенку? В конце концов, их встреча и так дала колоссальный результат, она принесла Вере исполнение самого заветного желания, позволила ей стать матерью. Так стоит ли требовать от Рустама чего-то еще, чего он не в силах ей дать?
Вера решила, что не стоит. Митя выглядел довольным и веселым, исправно носил ей передачи, про Маринку упоминал лишь изредка и очень осторожно, и она почувствовала, что готова простить и его, и себя. Кто старое помянет, тому глаз вон, а у них впереди замечательное время: заботы о маленьком, купание, кормежки, прогулки.