Прости, малышка...
Шрифт:
Он улыбается и сверкает глазами.
— Умница. Повернись.
Медленно поворачиваюсь лицом к кровати и застываю, когда чувствую его горячее дыхание возле уха. Он проводит ладонями по изгибам моего тела и сжимает грудь, целуя чувствительную кожу на шее, прикусывает и проводит языком, окончательно сводя с ума. Я теряюсь в пространстве, и чувствую только, что меня толкают вперед, настойчиво, так, что я вынуждена плюхнуться на кровать, оперевшись на руки. «Корлеоне» резко хватает меня за талию и притягивает к себе, и через секунду я уже стою на коленях, животом распластавшись на простынях
— Знаешь, я бы мог сказать, что не хочу делать тебе больно, и ты сама вынудила меня, но это было бы неправдой. А я не хочу тебе врать. — Голос слаще меда, пробирается под кожу. — Ты разозлила меня. И только дала повод расправиться с твоей сладкой попкой. Я давно мечтал об этом. Поэтому приготовься считать до пяти.
Я не успеваю даже мявкнуть, как мои руки оказываются сцеплены за спиной сильной рукой Максима и плотно прижаты к пояснице. Дрожь пробирает меня от предвкушения расправы, и я в душе надеюсь на то, что он не посмеет сделать мне слишком больно. «Корлеоне» гладит мои ягодицы, задевая кончиками пальцев чувствительные точки внизу, заставляя выгибаться навстречу ласке. Потом убирает руку.
Раз.
Гребанные надежды рассыпались в прах.
Я взвизгиваю от резкой боли и дергаю руками, но это бесполезно — они крепко зажаты. Слезы хлынули из глаз, и я зажмуриваюсь, упираясь лицом в простынь.
Два.
Стискиваю зубы так, что челюсть сводит, но все равно не удается сдержать крик. Попа с правой стороны горит пламенем, и я чувствую сквозь боль прикосновение шершавой ладони, которая исследует опаленный участок.
Три.
Чертов ублюдок, я проклинаю тот день, когда встретила тебя.
Четыре.
Сил терепеть уже нет. Скулю в кровать, как беспомощный щенок, трясусь всем телом и мечтаю умереть. Чтобы ничего этого не было.
Пять.
Ненавижу тебя, подлый ублюдок.
***
Сквозь собственные всхлипы слышу, как звякает пряжка ремня, ударившись об пол. Меня сгребают в охапку и в позе эмбриона перекладывают на кровать головой на подушку. Заботливо укрывают одеялом и целуют в висок. Голос откуда-то из глубины темного омута глухо вещает:
— Видишь, малышка, до чего ты доводишь меня. Я предупреждал — не шути с огнем. Глупая девочка. Зачем усложняешь?
Я закрываю глаза, и глотаю слезы. Все мои чувства в данный момент можно описать одним словом — пиздец.
Не хочу ничего. Не хочу его видеть, слышать, чувствовать. Хочу, чтобы меня оставили в покое и перестали рвать душу и тело на части. Ощущаю только боль — острую, жгучую, как пламя, в месте ударов. Но еще больше в сердце — туда будто кол вбили.
«Корлеоне» выключает свет, обходит кровать и ложится рядом. Двигается ко мне ближе, проводит по волосам ладонью и, упираясь носом мне в затылок, гладит плечо и руку до запястья, обхватывая за талию и прижимая к себе. Меня трясет от его прикосновений. Лихорадит от его присутствия.
К черту твою нежность, «Корлеоне"!
К черту все…
Глава 12
***
Просыпаюсь от дикой боли в голове. Так раскалывается, что сил нет. Открываю глаза — в комнате светло, значит
В квартире «Корлеоне» мало её вещей. Такое ощущение, что она бывает здесь нечасто, как и в загородном доме. Что у них за отношения? Вроде давно уже вместе, а живут порознь, ничего совместного нет… Хотя, меня это касается? Наверное нет. А вообще, в какой-то степени, да. Ведь вряд ли вобла знает, что Максим потрахивает меня между своими «важными» делами. Может устроить им скандал? Все повеселей будет. Глядишь, «Корлеоне» спохватится и выставит истеричную дурищу от греха подальше… Эхх… Мечтать не вредно.
Не замечаю, как дверь в ванную открывается.
Каким-то шестым чувством поворачиваюсь и вздрагиваю, увидев его. Он подходит, молча протягивает руку и проводит по все еще саднящей ягодице, тяжело вздыхая. Потом наклоняется и целует воспаленное место, собирая капли воды губами. Сердце ухает вниз, а я стискиваю зубы, ведь сейчас должна чувствовать только боль и обиду. Но руки «Корлеоне» заставляют покрываться мою кожу мурашками, когда проводят по ногам вниз и вверх по внутренней стороне бедра, касаясь ненавязчиво самой чувствительной точки.
Я прерывисто выдыхаю воздух и поворачиваюсь к нему лицом.
Максим прижимается губами к моему животу, и я чувствую, как стая бабочек вспорхнули внутри. Забываю про боль, про ненависть и желание убить его, как будто ничего и не было, всего от нескольких касаний этого мужчины. Хочу, чтобы он ко мне прикасался, вот так целовал. Хочу чувствовать его силу и страсть. Хочу его. Сейчас.
Это ненормально. Я, должно быть, свихнулась. Он сделал мне больно, а я готова отдаться ему, чтобы хоть ненадолго продлить эту невыносимую муку…
Я не знаю, как так получилось…
Просто возьми меня всю…
Губы Максима целуют влажную кожу живота и постепенно опускаются вниз, прокладывая дорожку в ложбинке, достигая самого чувствительного участка. Они накрывают мой бутончик, и я просто лечу в пропасть. От реального падения меня удерживают сильные руки мужчины и прозрачная стенка душа, за которую хватаюсь, как за соломинку. Вслед за горячими губами подключается язык. Оооооо… Я даже не могу передать… Он скользит между моими складочками, словно порхая, чертит круги вокруг бугорка и вызывает ответный невыносимый жар, от которого плавлюсь, как сыр. Язык проникает внутрь и вновь выпархивает, задевая такие точки, о которых я даже не подозревала… Я уже не сдерживаюсь и бесстыдно двигаюсь ему навстречу, высекая искры и утопая в лихорадке неистового желания. Вот-вот сорвусь и рассыплюсь радугой, но вдруг ощущаю, что хочу намного большего…