"Прости, любимая, так получилось..."
Шрифт:
— Мне интересно, Дэн, за что, собственно, ты на меня так взъелся? За то, что я единственный в этом доме, кто хоть как-то старается вести дела, чтобы имущество не пошло с молотка. Да, кстати, о молотке, — спохватился управляющий, — надо глянуть какие там новости с аукционом в Париже.
— Ты еще не расстался с идеей втюхать кому-нибудь мой подержанный пиджачок, который даже в химчистку не возьмут? — скептически изогнул бровь легкомысленный гений.
— На твоём месте я бы вообще помалкивал, любитель розовых пони. До сих пор сердце кровью обливается при мысли,
— Ты не прав, друг мой. Услуга, которую хозяин галереи мне оказал, была поистине бесценна, и её сложно оценить в денежном эквиваленте, — встретив вопросительный взгляд рыжего, художник пояснил: — Он хотя бы на некоторое время избавил меня от компании твоей старательной домработницы, которая донимала меня весь вчерашний день.
— Хм... странно. Не далее как утром я слышал совершенно противоположную версию событий. Мне, например, стало известно о том, что в доме орудует некий маньяк, который врывается в спальни к неодетым девушкам и пожирает их похотливыми взглядами.
— Что я там пожирал? — взвился Дэн. — Ну, сейчас я ей устрою… Варфоломеевскую ночь!
Разозлившись на чрезмерно откровенную с психологом Лию, Ривенхарт яростно стукнул кулаком по дверному косяку, а Макс рефлекторно потёр челюсть.
— Ну и что ты встал? Все проверил, или еще раз полезешь?! — рявкнул художник, указывая под кровать.
— Дэн…
— Не полезешь? Отлично. Значит, вали отсюда, — Ривенхарт довольно грубо вытолкал приятеля в коридор.
— Не хотел тебе говорить, но ты ведешь себя как ревнивый рогоносец, — невинно заметил тот, глядя на то, как Дэн поплотнее закрывает дверь в комнату Лии. — Боишься, что я здесь жить останусь?
Окончательно рассвирепевший художник попытался отвесить Максу совсем не фигурального пинка, но тот ловко увернулся и для верности отбежал на несколько метров. Убедившись в том, что погони за ним нет, рыжий остроумец ехидно заметил:
— Ну да, как я мог забыть? Ты же у нас типичный дракон. Если и сожрёшь свои сокровища — то только лично. Всё, исчезаю, можешь гневно не сверкать очами и не дышать на меня огнём — ремонт нынче дорог.
— Похороны тоже, — мрачно дополнил приятель.
— Вот-вот, — уже откуда-то издалека донёсся веселый голос управляющего.
Распаляя в себе злость всё сильнее, Дэн быстрым шагом прошел по коридору и резким рывком распахнул дверь в комнату Полины с намерением с порога задать трёпку бессовестной рыжей лгунье.
Лия, которая никак не ожидала, что маньяк настигнет её и здесь, справедливо вознегодовала:
— Послушайте, это уже ни в какие ворота не лезет. Когда вы, наконец, прекратите меня преследовать?
— Это я вас преследую?! Да за каким дьяволом вы мне сдались?! И вообще — кто дал вам право говорить обо
— А разве не видно — кто? — девушка выразительно посмотрела в большое зеркало в дверце шкафа, призывая художника последовать своему примеру. — Или вы хотите сказать, что вот так и должны вести себя нормальные люди?
Дэн машинально повернул голову и уставился на свое отражение. Из зеркала на него таращился классический хрестоматийный маньяк: мятая футболка, не слишком чистые джинсы, сурово сдвинутые брови, взлохмаченная чёрная шевелюра и безумные зелёные глаза. Пожалуй, для полноты картины не хватало только ножа со стекающей по его лезвию кровью.
«М-да… вообще-то, она не так уже и неправа», — под тяжестью предоставленных доказательств вынужден был сознаться художник, но вслух этого не сказал.
Между тем, Лия отважно бросилась в бой на защиту своей чести и достоинства:
— Ну что, убедились?! — она решительно встала рядом со слегка стушевавшимся маньяком, и теперь в зеркале они отражались вдвоем. — Вы даже представить себе не можете, как я устала от ваших выходок! Сначала отнимаете у меня деньги в городе, чтобы я никуда от вас не делась.
— А как бы я иначе попал домой, если бы вы сбежали, а у меня ветер в карманах? — тут же парировал Дэн.
— Потом волочете на плече, как мешок с картошкой.
— Не мог же я тащить вас за ноги — прическа бы растрепалась, — упрямо продолжал щетиниться художник.
— Да лучше бы вы бросили меня одну на дороге, как изначально собирались!
— Конечно, лучше. Вот как раз только сейчас и добрались бы до дома, а не донимали бы меня своими претензиями.
— Или вообще не дошла бы! — обиженно поджала губы Лия.
— Или не дошли бы, — с энтузиазмом подхватил Ривенхарт. — Но это была бы слишком большая удача, а мне в последнее время фатально не везёт.
С каждым его едким замечанием девушка расстраивалась всё больше. Да как же ему не стыдно? Бесчувственный дракон, бессердечное чудовище!
— Еще куст этот ваш колючий! — уже шмыгая носом и вытирая выступившие слезинки, выпалила она. — А я, между прочим, поранилась. Хожу теперь как чучело. Вдруг еще и шрам останется?
На Дэна волной накатило то самое состояние, которое он последние десять минут всеми силами старался отогнать от себя. Не просто осознание собственной вины перед девушкой, но какое-то щемящее и острое чувство, которому он пока что суеверно боялся даже пытаться дать название.
Ему снова захотелось крепко сжать её в объятиях и никогда, ни за что больше не отпускать, уберечь, закрыть собой от всего, что могло бы причинить ей боль — хотя он с горечью осознавал, что чаще всего это и был он сам.
Тот шаг, который разделял их, художник преодолел бездумно и как бы во сне. Царапина на щеке Лии, рыжая от йода, ощущалась сейчас так, как будто проходила через его собственное сердце. Дэн бережно отвёл в сторону упавшую на лицо девушки волнистую прядь, склонился и нежно, задержав дыхание и едва касаясь губами кожи, поцеловал эту длинную линию.