Просо судьбы
Шрифт:
— Они ушли сразу… тогда, — глухо проронил Гарч, — после несчастного случая, — казалось, он через силу выдавливает из себя слова.
— Случай? Несчастный? — вскинулся Гийом, предчувствуя нечто ужасное.
В очаге громко треснуло полено, сыпануло искрами, развалилось на множество оранжево-красных, мерно дышащих каплей.
— Елена возвращалась от нас к себе в охотничий домик, был сильный снегопад… Если ты помнишь, была жуткая зима: и снежная, и морозная, — барон автоматически кивнул. — И… провалилась в ловчую яму на медведя — людоеда… прямо на колья… Не смогла выбраться… — ВерТиссайя покрепче ухватился за спинку кровати, он почувствовал, как глаза жжёт огнём и нестерпимо хочется заткнуть уши, но… не осталось сил, чтобы это сделать, поэтому ровный,
— Она от тебя шла, а ты… — бессильно прорычал ВерТиссайя.
Гарч несколько мгновений печально рассматривал почерневшего от горя бывшего друга, вздохнул.
— На самом деле она приходила в замок РоПеруци к моей матери. Ты ведь помнишь, она была знатная травница?
— Да, — по инерции ответил барон, не в силах обуздать чёрный вихрь мыслей.
— А я, прикованный к постели, в одно из её посещений, буквально через пару дней после нашей… ссоры попытался объясниться с ней… Но она отвергла мои ухаживания. Рассмеялась. Так, не обидно. Сказала, что мы — не пара… Что я, агробарский дворянин, не очень гожусь ей в женихи. Её семейство оказалось не совсем… простым… Через неделю началась жуткая метель, а Елена, ты помнишь, не боялась никого и ничего, вышла от нас в свой последний путь…
В сумерках помещения плавала лёгкая дымка. Сизый тон сливался с темнотой, совершенно затирая очертания предметов и все светлые пятна, проникая везде. В глаза, нос, горло, оставляя после себя горечь… Словно испил пепел из пустого колодца.
Среднего роста, склонный к полноте мужчина, свободно развалился на жёстком стуле — словно оно было мягким и удобным креслом. Выражение на его лице было спокойно-равнодушное, льдистые глаза под кустистыми бровями легко и ненавязчиво скользили по окружающей обстановке как бы даже невнимательно, но отчего-то казалось, что ничто не проходит мимо его внимания. Впрочем, ничего действительно интересного и важного в замкнутом пространстве небольшой и тёмной, к тому же скудно обставленной комнате, не было. Короткие рыжеватые волосы открывали обширные залысины на массивной голове, а изредка мелькающая под крупным картофелеобразным носом усмешка, придавала ему несколько добродушный вид — этакий мельник с хитрецой, потчующий многочисленных чад очередной байкой. Но добротный и дорогой, с намёком на щегольство, наряд, совсем не вписывался в этот образ. Как и изобилие драгоценных перстней на пальцах. К какому сословию его отнести? Для благородных чересчур простоватый вид — дворянам присуще въевшееся в кожу высокомерие (даже когда ты наедине!), а вот к уважаемому и солидному полку купцов и торгашей, пожалуй, что и подойдёт. Тут в тему и демонстративная простоватость и обязательная при случае, очень даже легко расцветающая, практически искренняя, улыбка.
Чуткий слух уловил шаги нескольких человек, и сидящий подтянулся. Когда дверь открылась, и в комнату вошёл мужчина, худощавый и поджарый, в одежде словно бы неброской, но явно очень дорогой, в лицедейской маске, вяло махнул рукой — мол, сиди, «купец» всё равно встал и так стоял, пока вновь вошедший не прошёл к креслу на противоположной стороне стола. Только тогда позволил себе присесть, и несколько мгновений молча наблюдал, как человек в маске потянулся к вазе с фруктами, покрутил в руке яблоко, недовольно вернул его на место — что-то там ему не понравилось («рожа червяка», — с ехидцей подумал ожидавший), взял взамен апельсин, который тут же стал очищать небольшим ножиком, ловко и сноровисто работающим в холёных, ухоженных руках.
«Купец» в силу своей специфической деятельности, конечно же, знал, кто перед ним, и к так называемой маскировке относился философски: правила есть правила. И потом, заказчик —
— Ну, говори уже, Шимон, как там наш шалун? — наконец произнёс человек в маске, забросив в рот оранжевую дольку и принявшись аккуратно жевать.
— Шакли с охраной вошёл в особняк, который забрал себе, и откуда, собственно, управлял своей… гм, стражей.
— Ну да, он всегда тяготел к большим помещениям и роскоши. Тяжёлое детство, тупое отрочество и никчёмная перспектива.
Шимон вежливо выслушал комментарии, наблюдая, как следующая часть апельсина исчезает во рту, и, дождавшись поощрительного кивка, продолжил:
— Долго ничего экстраординарного не происходило — стражники понемногу грабили горожан…
— Ближе к делу, — нетерпеливо бросил «герцог», рукоятью ножика принявшись отбивать прихотливый ритм по столешнице.
«Купец» согласно кивнул, в аккуратной бородке на мгновение мелькнула улыбка, вряд ли замеченная собеседником, кстати, числящим себя весьма проницательным человеком — намёк на некое превосходство над разумным, имеющим слабости, контролировать которые тот не намерен.
— Ближе к полудню в особняк ворвались уруки, — значительная пауза, «герцог» на удар сердца даже перестал жевать, «сделав удивление», хотя наверняка информация о гибели большой части офицеров стражи и множества рядовых наверняка поступила к нему практически сразу, но «купец» испытал практически невыносимое желание подразнить сидящего перед ним важного гуся.
— Это я знаю. Дальше.
— Это практически всё. Вскоре после того, как «тёмные» ворвались внутрь, произошёл очень сильный выплеск огненной магии, уничтоживший всё живое внутри и значительно повредивший само здание.
— Шакли?
— Я не видел, чтобы он покидал здание.
— Понятно. Значит, испарился наш замечательный военный… Неужели он был настолько глуп, чтобы подставиться «тёмным»? — вопрос повис в воздухе.
Шимон заметил, как на стол потекла тоненькая струйка апельсинового сока из раздавленного в ладони плода. Но промолчал. Тем более, мысли вслух «герцога» не нуждались в каких-либо комментариях. Когда лицо в маске требовательно повернулось в его сторону, он подтянулся: всё, шутки в сторону.
— Моё мнение: это работа магов — огневиков, с которыми у Шакли был договор. Возможно, что-то пошло не так, но магией потянуло изрядно… Провести осмотр места происшествия не было никакой возможности из-за того, что уруки словно сошли с ума — пришлось спешно уходить оттуда. Они полностью оцепили район. И, судя по ауре, снова и весьма рьяно принялись за наполнение своих посохов. «Тёмные» и раньше были не очень контролируемы, но сейчас… Моё мнение…
— Твоё мнение пока ещё никто не спрашивал, — грубо оборвал его «герцог», раздражённо вытирая белоснежным платком испачканную руку. — Твоя задача собирать и предоставлять информацию. И иногда выполнять деликатные поручения, — словно желая смягчить невольно прозвучавший в словах гнев, собственно, адресованный не совсем Шимону, преданному и верному слуге, хозяин продолжил чуть спокойней, но всё также властно. — С «тёмными» есть, кому разговаривать. Менее значимые фигуры, нежели ты…
Концовка повисла в воздухе, а «купец» внутренне поёжился. Он не был глупцом в силу специфики своей деятельности, но вот такое циничное озвучивание действительности ему не очень понравилось. И чувствовать себя какой-то — и чьей-то — фигурой, пусть и важной (пока!) было неприятно. Ясно, что придёт момент, возможно, весьма скоро, когда обстановка стабилизируется и нужно будет подчистить грязные следы. И если сейчас в угоду манипуляций «тёмными» пожертвуют «не столь ценными кадрами», то не за горами время «важных, но не столь».