ПРОСНУТЬСЯ ЖИВЫМ

Первухина Надежда Валентиновна

И змеи принялись за анализ этой Неприятности:

Во-первых, их стали убивать. Много.

Во-вторых, Старшие слишком увлеклись своей охотой и забыли про Младших. А Младшие не знали, что делать: жить по своей воле или все еще стараться исполнить волю Призывающего?

Но Призывающий оставил их. Практически предал.

Это в-третьих.

Не так уж мало причин для того, чтобы воззвать к своей богине.

К

бронзоволикой Царице Аганри, никогда не дающей своих в обиду.

И скорее взывать, скорее!…

Чтобы успеть вызвать покровительницу до того, как перед змеиными глазами раскроется ледяная щель-пасть и дохнет холодным обещанием:

– Я, пожалуй, приду. Завтра».

***

Викентию показалось, что прошла целая вечность и еще ее половинка, пока они поднялись на поверхность. «Они» - разумеется, Элпфис, сам Викентий и поручик Кирилл Шапкуненко. Неожиданно для всех за этой компанией увязался и эльф, хотя его предупреждали, что на поверхности он в своем плаще, лосинах-мокасинах, да еще и с арфой только народ будет пугать. Но Логовайтис уперся, и пришлось ему уступить.

К выходу шли какими-то окольными дорогами, перелезали через завалы старых шпал (Викентий порадовался, что снова одет по-человечески; в смокинге он бы по таким дебрям много не полазил), аккуратно просачивались меж толстенных кабелей непонятного назначения, распугивали светом крошечных фонариков-карандашей всякую мелкую нежить, обосновавшуюся в этой запредельной глуши. Нежить была страшненькая, скандальная, но безобидная, дорогу уступала, платы за проход не требовала, понтов не кидала.

Откуда-то сквозило холодным и сырым ветром.

– Это не с поверхности,- шепотом поясняла Элпфис- Это с самых нижних уровней.

– А кто там живет?

– Там не живут,- кратко ответила Элпфис, и Викентий понимал, что от дальнейших вопросов следует воздержаться - себе дороже, психике спокойнее.

Вел всех, конечно, Кирилл. Он хотел было для пущей важности принять волчье обличье, но командир строго-настрого приказал поручику не обращаться. И в самом деле, выйдут они на дневную поверхность матушки-Москвы - и нате вам: волк, натуральный, без ошейника и ветеринарного паспорта. Сразу полная засветка всей компании! А следовало появиться незаметно, раствориться-рассосаться в стохастическом движении толпы и выполнить кое-какие задачи, о которых речь будет в свое время.

– Осторожнее, тут яма!
– предупредил Кирилл.- Идите за мной, держитесь правой стороны.

Яма и впрямь была обширна и премерзостна. Любопытный Викентий (когда еще судьба приведет в подобную клоаку?) не преминул туда глянуть и едва от страха не обделался: сидели в яме, по пояс в какой-то поганой жиже, истлевшие умертвия в спецовках и сигнальных жилетах рабочих метрополитена. Умертвия пускали по кругу гнусного вида бутыль, звали и Викентия присоединиться к компании, но тут Элпфис прицыкнула на бывших путейцев, эльф арфой погрозился, и в целом яму миновали благополучно.

А там дорога пошла поприличней - с уклоном вверх, сухая, песчаная; дорогу

сменил коридор, весь в щербатой кафельной плитке, но зато с действующими лампами дневного света. И шум появился, как от толп людей, потоков машин, текущих где-то неподалеку. Наконец и коридор кончился: за лепной аркой в черноте угадывались двери.

– Вот и все,- сказал Кирилл.- Считай, пришли. Что день грядущий нам готовит?…

– Что готовит, то и схаваем,- невежливо ответила начинающему пииту Элпфис- Вперед, стихотворец, только не топай…

– Сама не топай!

– Ч-ш-ш!

Они потихоньку выбрались, как оказалось, из старого, неприглядного и неприметного гаража на каких-то задворках. Был день. Хмурый, прохладный, с мелким дождичком, но для Викентия, столько времени пробывшего под землей, это был просто праздник Солнца. Он даже зажмурился на минуту, постоял, ожидая, пока голова перестанет кружиться, сжимал ладошку Элпфис.

– Нам тут стоять долго нельзя,- рассудил эльф.- Заметят. Донесут.

– Дело говоришь, ушастый,- одобрил Кирилл.

Викентий открыл глаза, осмотрелся.

– Что-то я не сориентируюсь, где мы находимся…

– Полянка.

– Е-мое, не фига нас вынесло! Я раньше в этот район из своей новостройки раз в год по обещанию выбирался - книжный магазин тут неплохой. Новинки всякие, спецлитературка…

– Магазин?
– не поняла Элпфис.- Тот?

И она взглядом указала Викентию на железобетонный скелет словно объеденного гигантским червяком здания. Под мелким дождичком мокли заляпанные грязью и чем-то желто-слизистым курганы книг: ветер озлобленно рвал на кусочки страницы каких-то изданий, расшвыривал золотообрезные подарочные томики прямо под ноги прохожим. Редким, тихим и очень осторожным прохожим, которые двигались с оглядкой, высматривали, за каким углом таится опасность, сутулились и вообще старались быть незаметными тенями.

– Кошмар…- прошептал Викентий.- Эля, я брежу?! Это что - Москва? Это кто - москвичи?! Не верю!…

– Не ори,- оборвала его Элпфис. Она вообще с того момента, как вновь облачилась в лаковый черный комбинезон, пристегнула к металлическому поясу мощную штуку, этакую лихую вариацию на тему пистолета-пулемета «хеклер-кох», да еще и плащ сверху набросила (новый, казенный), превратилась в робокопа, в универсального солдата, в красноволосую Милу Йовович, походя громящую все обители зла. Потому и говорила лаконично, сурово и даже грубо. Словно приказывала: забудь, что мы целовались-обнимались! Забудь. Сейчас не об этом надо думать, а задумаешься - тебя или кобра укусит, или змея-вампир башку отстрелит. Вместе со сладостными думами.

– Куда мы теперь?
– Викентий мало верил в то, что получит толковый ответ. Высокие Лица так и не определили, что им - Викентию, Эле и оборотню с эльфом - следует делать в практически оккупированной Москве.

– Вы ни в коем случае не должны появляться в собственной квартире!
– накачивал Викентия перед вылазкой Базальт.- По донесениям наших разведчиков, там бессменно дежурят гадюки и, похоже, еще одна Заместительница Надежды Абрикосовой.

– Нормально,- хмыкнул Викентий,- значит, о сладком сне в собственной постели придется забыть.