ПРОСНУТЬСЯ ЖИВЫМ
Шрифт:
Как оказалось, он дико проголодался. И овсянка, на которую Викентий всю жизнь смотрел с холодной ненавистью бывшего детсадовца, пошла за милую душу: Викентий и глазом не моргнул, как всю тарелку съел. Тут же заметил наличие на столе других гастрономических удовольствий: горку пышных сдобных булочек в плетеной корзинке, пласт густо-желтого сливочного масла на фарфоровой тарелке, нарезанную красивыми овальчиками колбаску - на другой же, и, как венец истинного аристократического завтрака, блестящий кофейник с примыкавшими к нему молочником, сахарницей и чашками.
Викентий
– А вы почему не едите?
– Да я уже завтракал,- искренне смутился тот и спохватился: - Вы только не подумайте чего! Пища качественная, травить вас никто не собирается!
– Я и не думал,- буркнул Викентий.- Просто неудобно: я ем, а вы…
– Ой, не церемоньтесь! Я вообще-то на диете. Пару месяцев уже терплю - ни мясного ни ем, ни жирного…
– Что ж так?
– Лишний вес набрал, бегать толком не могу, одышка, понимаете, появилась. Вот командир и говорит: или на диету садись, Кир, или попру из отряда. Ой, извините, я представиться забыл: Кирилл. Или Кир.
– Викентий.
– Я вообще-то про вас давно слышал, еще когда Эля у нас в первый раз появилась и к командиру пришла.
– Эля?
– Ну, девушка ваша, Элпфис. Да вы кушайте, не слушайте мою болтовню, вам силы восстанавливать надо. Кофейку налить?
– Да я сам…
– Не, вам только кажется, что в вас силы достаточно. А на самом деле вы этот кофейник даже поднять не сможете.
Викентий, разумеется, тут же попытался доказать обратное. Но кофейник и впрямь не приподнялся ни на миллиметр.
– Ф-фу, у вас что, посуда чугунная?
– Нет,- улыбнулся Кир. Вообще выглядел он вполне симпатичным, чуть полноватым парнишкой годков этак осьмнадцати. Только прическу носил необычную: длинные прямые волосы, цвета красной меди, сзади заплетены у него были в причудливую косу. Впрочем, паранормальным это явление уж никак не являлось, простите за тавтологию. Среди современных мужчин длинные волосы нынче в моде. А в косу заплетать либо «конским хвостом» носить - личное дело каждого.- Посуда не чугунная. Просто не рассчитана на силы обычного человека, а вы к тому же и ослабли…
– Обычного? А вы, значит, необычные?
– Угу,- кивнул Кирилл и поглядел на колбасу жалобными глазами.- Можно, я одну только булочку с одной только колбасятинкой возьму? Я потом семь потов сгоню с себя на тренировке…
– Берите, да. Так в чем же вы необычные?
Кирилл уже жевал булочку с «колбасятинкой, поэтому говорил с набитым ртом:
– Яфык мой - фрах мой. Фак команфир гофориф, и он праф. Фот не нафо быфо фрефафься, а я фее фыфолфал!
Викентий мысленно расшифровал загадочную фразу пухлощекого Кирилла и логично спросил:
– А почему вы должны были молчать? Что от меня за тайны?
– Вересаеву
Кирилл обреченно вздохнул:
– Щас пфошую… М-м-м…
И налил Викентию кофе. Легко подняв кофейник. Посмотрел вопросительно:
– Вам сахару сколько?
– Кирилл, вы от ответа не уходите!
– рассердился Викентий.- Я вас, кажется, ясно спросил.
– Значит, три кусочка.- Кирилл ловко достал щипчиками означенный сахар, плюхнул его в кофейную чашку. Сел. Вздохнул.- А с вами припадка не случится? Командир говорил, у вас психика перегруженная, волновать нельзя…
– Я, знаете ли, сам психиатр!
– вспылил Викентий.- И знаю, когда и сколько можно мою психику перегружать! Так уж извольте потрудиться все объяснить!
– Да че тут объяснять-то… Если вы насчет необычности, так тут все просто. Оборотни мы.
– К-как оборотни?
– Так уж получилось…- Кирилл улыбнулся. Нормальная, человеческая была у него улыбка.
– Это что же значит, превращение в полнолуние, охота на людей, горящие алым огнем звериные глаза и смерть только от серебряной пули?
– вопросительно перечислил Викентий.
– Не-а,- с некоторым даже удовольствием помотал головой Кирилл.- Это сказки. Байки для тех, кто видак смотрит и реальной жизни совсем не знает. Хотя, конечно, в реальной жизни предпочитаем мы не особо афишироваться, чтоб людей не смущать… Да, так вот! Превращаемся мы, когда захотим. Или когда командир на новое задание отряд собирает. Луна тут ни при чем, хотя многие из наших старослужащих, или кто на дембель собрался, еще в нее верят и иногда в полнолуние воют, это бывает, да. А мы молодые, у нас другие приоритеты. И охота на людей давным-давно запрещена.
– Это радует.- Викентий осторожно взял чашку с кофе. Нормально. Чашка как чашка, фаянсово-фарфоровой весовой категории… Отпил кофе. И кофе приличный, явно не из растворимых «рециркулированных продуктов», а настоящий, на ручной кофемолке молотый: аромат ощущается. Зря только Кирилл с сахаром поторопился.- А как насчет прочих звериных инстинктов?
– Не понял… А-а! Не, у нас с этим строго. Никаких боев за самок, в смысле подруг, никаких меток территории.
– Почему же?
– Выродимся,- лаконично ответил Кирилл.- Чтоб поголовье сохранять, нужны нормальные семьи, с людьми; работа и жизнь нормальная. Среди людей. Не так, как раньше…
– А как «раньше»?
Кирилл посопел.
– Когда нас серебряными пулями…
– Извините.
– Да ладно. А можно я еще булочку возьму?
– Берите. Командир не заругает?
– Семь бед - один ответ,- вздохнул толстощекий оборотень.- Пятьдесят отжиманий и тридцать подтягиваний. И кроcс. Пятнадцать километров.
– Суров ваш командир…
– Да, он у нас насчет дисциплины просто бизон. Хотя это и понятно - его мутационный облик как раз бизон и есть.
– А… ваш?
– Стандартный,- вздохнул Кирилл.- Ну волк я, волк, чего ж теперь…