Прошу меня спасти

Гусейнова Ольга Вадимовна

Дилегра, должно быть, наклонился надо мной, раз я его почувствовала. Чего он добивался? Хотел смутить? Сломать мою и так напускную, трещавшую по швам невозмутимость?

– Я из богатой семьи, но живу исключительно на свои доходы. Поэтому – да, хочу аттестоваться по двум специализациям в надежде, что, благодаря успешно пройденной стажировке, со мной заключат контракт о прохождении военной службы.

Дилегра обошел меня, оперся бедрами о рядом стоящий стол и, сложив руки на груди, уставился на меня.

– Говорю вам из личного опыта,

арана Лель: даже в дипломатическом корпусе Содружества немногие утруждают себя изучением нашего языка. Все рассчитывают на привычные транслейтеры и знание всеобщего. Вы, Лель, владеете им на вполне профессиональном уровне. Больше того – знакомы с некоторыми нашими традициями. Откуда? И для чего?

Подняв голову, я всматривалась в лицо хедара, ощущая холодный сквознячок страха, диверсантом поползший вдоль позвоночника. Подозрительные параноики, замкнутые обособленцы, военные до мозга костей, которые всегда и во всем ищут подвох, – это я тоже знала об аяшах, но очень недооценила глубину их фобий.

– Я посещала специализированный факультатив, где познакомилась с традициями и изучила языки четырех рас: тумси, файравов, дицемертинов и аяшей. Я рада, что вы высоко оценили мой разговорный аяш, хедар Дилегра. И благодарна преподавателю, господину Рехандру, который вел этот факультатив. Ему тоже будет приятно узнать, насколько высоко оценили его профессионализм.

– Надо же, специальный курс сразу по четырем мирам, которые не входят в Содружество, – сухо заметил хедар, не скрывая намека, сверля меня нечитаемым взглядом.

Как жаль, что откровенность еще глубже закапывает меня в яму его подозрений. Мой голос стал еще тише, пока я объясняла:

– Господин Рехандр – замечательный преподаватель, он умеет увлечь своим предметом, заразить интересом к теме, о которой говорит. Сама не заметила, как сперва один язык, потом второй…

Дилегра оттолкнулся от края стола и встал вплотную ко мне. И, как два дня назад, обхватил мой подбородок двумя пальцами, вынудив смотреть строго ему в глаза. Затем погладил большим пальцем мою щеку и даже уголка рта коснулся. Снежинка в его глазах стала махровой, потом и вовсе затянула их почти сплошной чернотой.

Мне бы испугаться, ведь столько раз предупреждали: когда глаза у аяша так цветут, жди беды. Или смерти. Но теплые пальцы этого мужчины не давили, не причиняли боли, скорее, вызывали неловкость интимностью жеста, смущали, а еще – грели. Похоже, мою чересчур умную голову покинула большая часть разума, раз в нее всякие неуместные глупости полезли на свободное место.

– Вы больше ничего не хотите мне сказать? Признаться? Предложить? – с мрачным, показалось, злым ожиданием поинтересовался хедар.

Я очень хотела, но, по-видимому, совершенно не того, о чем он подумал. Впрочем, как и другие мужчины на станции. Заключение контракта покровительства между женщинами и мужчинами на военных объектах практикуется и ни у кого не вызывает негатива. Только меня подобные отношения не интересуют.

Не пытаясь

отстраниться и ощущая, как мое лицо заливает горячий румянец, я по-уставному четко ответила:

– Никак нет, хедар Делигра. Не в чем и нечего.

– Тогда вы свободны, – спустя несколько томительных мгновений он убрал руку от моего лица и добавил, – я обдумаю, как совместить вашу стажировку по двум направлениям.

Я с самовольно расползшейся, радостной улыбкой выдохнула:

– Спасибо огромное, хедар! – И накрыла ладонью грудину. – Разрешите идти?

– Да. Передайте арану Дариану срочно явиться ко мне. Еще вам задание: изучить внутренний устав «Валтрая». Я поручу хамтару Градану проверить вас на его знание через три дня. Идите.

– Есть, – ответила я и поспешила прочь от этого загадочного и непредсказуемого мужчины, который продолжал смотреть на меня изучающим взглядом прокурора по особо важным делам.

Узнав о вызове к хедару и предстоящем изучении чужого устава, Дариан заметно приуныл. Судя по насмешливо заломленным бровям первого пилота и навигатора, находившихся в этот момент рядом, мой напарник мысленно либо стенал, либо матерился. Хотя, вполне возможно, делал и то и другое одновременно. Пусть мелочно и неправильно, но сообщать ему о ментальных особенностях аяшей я пока не буду. Столько раз подставлял меня раньше, а сегодня еще и бросил, вынудив добираться одной, так что сам первым решил, что каждый за себя.

– Так, где второй стажер, арана Лель? – прозвучал энергичный голос старпома от дверей.

Я вскочила, вскидывая руку к грудине:

– У хедара, хамтар Градан.

Аяшу, впрочем, и остальным, мое рвение понравилось. Кивнув, он поманил меня за собой:

– Тогда за мной. Потом догонит. Покажу фронт работ на сегодня. Нужно провести инвентаризацию. Проверить хранение и учет продуктов питания… и всего остального, – на ходу расширил задачу старпом, скосив на меня хитрый взгляд.

Чувствую, сегодня мы узнаем, почем фунт аяшского соленого лиха. Но не злиться же или расстраиваться из-за неинтересной работы, совершенно не связанной с обеими моими специализациями. Ведь это шанс расположить к себе исполнительностью целого старпома. Он же может потом доброе словечко перед хедаром за меня замолвить. Поэтому спешила за хамтаром Граданом, транслируя готовность к трудовым подвигам.

Дариан пришел в грузовой отсек через шесть минут и сходу начал ворчать как старый дед, обвиняя старпома в том, что он спихнул на нас не нашу работу. Вскоре Матиас так утомил своим брюзжанием, что я, в рекордные сроки завершив работу за обоих в этом отсеке, сбежала в следующий. Несколько часов носилась пчелкой из помещения в помещение, заглядывая во все узлы и агрегаты, тщательно сверяя учетные данные, сроки годности, эксплуатации, целостность и наличие. За это время даже успела познакомиться с командой, несшей службу в дневную смену, четко следуя аяшским традициям, надеясь хотя бы условно считаться в экипаже своей.