Просчёт Финикийцев
Шрифт:
Я подумал тогда, что не напрасно маменька притащила меня на другой конец планеты. Некоторые разговоры стоят того, чтобы потерпеть окружающий идиотизм.
– Человек, которого я ищу, родился в Ливане, – сказала Карла, вытряхивая меня из воспоминаний, – в христианском квартале Ашрафийе, восточный Бейрут. Их семья восходила к старинному роду, сами они считали себя потомками финикийцев, хотя тому нет никаких научных подтверждений. В восемьдесят пятом он бежал, сменив имя. Сейчас ему должно быть около сорока.
Я перевернул страницу.
С черно-белой фотографии улыбались восемь парней
– Бойцы объединенного христианского фронта, 1983 год, – сказала Карла.
Я невольно подумал о том, что все они давно убиты. Причем девушка погибла первой, она выглядела такой милой и беззащитной.
– Он здесь есть? – спросил я.
– Паяц за пулеметом.
– Мне нужно имя, не говоря уже о компьютере с выходом в сеть. Я не чертов экстрасенс, чтобы находить людей по фотографии. Я всего лишь умею угадывать коды, пароли и шифры.
– Ты можешь больше, чем думаешь, – сказала Карла.
Она начала меня раздражать. Я перевернул страницу. Ксерокопия газетного некролога с текстом, написанным арабской вязью. На нечеткой фотографии мужик лет двадцати пяти, в черной рамке с крестом. Кудрявые волосы и козлиная борода. На Ближнем Востоке, а также в некоторых неблагополучных кварталах Джерси, так выглядит каждый второй.
– Его имя Ауад Мансури, – сказала Карла, – и он якобы погиб в апреле 1985, когда упал в колодец глубиной в несколько метров в долине Бекаа.
– Упал в колодец?
– Не очень достойная смерть. В те годы многие ливанцы раскапывали финикийские захоронения в поисках золотых монет. Из-за войны некому было их остановить, а им нечего было опасаться, кроме древних проклятий и собственного идиотизма.
– Так ты хочешь, чтобы я нашел покойника?
Она перевернула страницу, и мы увидели еще одну заметку:
«Декабрь 1996 года. В результате взрыва, устроенного неизвестными в центре Москвы, погиб гражданин Ливана Камиль Эль-Азрак, временно проживающий в России. По всей видимости, диверсия носит криминальный характер…»
– У него что, как у кошки, девять жизней?
– Не удивлюсь, если больше, – сказала Карла.
К тому времени, когда нам принесли шашлык, я просмотрел содержимое папки три раза. Парень казался неуловимым Джо и воскресающим Фениксом в одном лице. Он был задержан в Берлине при попытке продать поддельные золотые монеты, получил отказ в статусе беженца в аэропорту Торонто, и в 2001 арестован в Хайфе по подозрению в террористической деятельности. В нашем мире невыносимо много информации, но еще больше мусора, догадок и совпадений. Не может быть, чтобы один человек столько всего успел.
Карла выкурила две сигареты, а я доел ее шашлык. Мясо оказалось на редкость сочным, несмотря на сомнительную чистоту рук шеф-повара. Когда я допил колу и начал клевать носом прямо за столом, она высыпала передо мной горсть монет.
– Видишь у двери телефон? Будь хорошим мальчиком и позвони маме.
Ее взгляд говорил, что роль
– Энди, ну кто так поступает?
– Я.
–С тобой опять невозможно разговаривать!
Глядя на Карлу, я подумал невольно, что пусть она и стерва, все же никогда не произносит бессмысленных реплик.
– Никто не хотел тебя арестовывать, – сказала маменька, – полицейские просто пришли поговорить. Знаешь, кстати, что твой друг Джей попал в больницу? Я звонила его матери, я не могу понять, зачем вы ввязываетесь в такие вещи. Чего тебе не хватало дома? Мы же всегда покупали все необходимое, ничего не запрещали… Может, дело именно в этом?
– О чем они спрашивали, мама?
– Где ты был вечером пятнадцатого мая, но я же не знала, что… Я поднялась в комнату, а тебя нет. Ты о родителях подумал? Что нам пришлось пережить за ночь? А где ты там будешь спать, чем питаться? А если ты простудишься?
Карла показала жестом, что пора закругляться.
– Ты должен связаться с нашими родственниками во Франции, погоди, я найду номер…
– Мне пора идти, мама, я позвоню.
– Ты же не можешь…
Могу, мама, я всё могу, еще как. Только не мешало бы поспать.
Покинув гостеприимное парижско-ливанское заведение, мы некоторое время бродили узкими кривыми улицами, то под гору, то в гору. Один раз Карла зашла в магазин, пообщалась там с неприятного вида людьми и купила пачку сигарет. Выйдя к набережной, она остановила такси, на заднем сиденье которого я заснул.
Глава 10
Когда растешь единственным ребенком семье, и никто не отбирает твои игрушки, остается уйма времени на выдумывание нелепых сюжетов, которыми не с кем поделиться. Лет в двенадцать я начал представлять себе, будто живу при тоталитарном режиме, жестоком и мрачном, как в комиксах. В таком месте, где все следят за всеми, опасаясь правды даже в мыслях. А у власти страшные отморозки-эксплуататоры, готовые отправить на смертную казнь за лишнее слово.
Себя я представлял последним приверженцем свободы посреди серых, на все согласных толп. Тем смельчаком, который обличит лживых правителей и первым бросит горящий факел в подвал с пороховыми бочками. Ну и далее по списку.
Забавнее всего было угадывать, кто из окружавших меня людей останется верен, не проговорится под пытками и пойдет со мной до конца. С каждым годом в списке оставалось все меньше имен. Отец обменял семью на прихоти кризиса среднего возраста. Маменька всегда была рада продать душу дьяволу во имя одобрения родственников и знакомых. Даже соседский пес предпочел бы истине миску корма, радостно тявкая и виляя хвостом. Один лишь Джей оставался до поры надежным человеком.
Мой друг-неудачник был первым, о ком я подумал, проснувшись солнечным днем в крохотной гостиничной комнате с бумажным абажуром и трещинами на потолке. Я лежал поперек кровати, застеленной жесткими, многократно стиранными простынями, и постепенно отделял явь, кажущуюся бредом обкуренного сценариста, от сна, где я пусть и падал в какой-то момент в холодную воду, но к счастью смазано, и не очень долго.