Просчёт Финикийцев
Шрифт:
Хорошо быть женщиной среднего роста: всегда и везде есть место для ног. Хорошо быть красоткой Карлой: ей моментально принесли одеяло и бутылку минеральной воды. И плохо быть мной. В принципе, лузером быть плохо.
Вместо дебильных сценариев, не помешало бы за восемь часов придумать, как ее перехитрить.
– Джей Коэн очень разговорчив, – сказала Карла, – тебе следует тщательнее выбирать приятелей.
– И что он рассказал?
– Что у некой Розиты серьезные проблемы, причем не только с законом.
– А с чем еще?
Она
– Федералы пообещали оставить его в покое взамен на информацию о парне, который может проникнуть за одну ночь в такие места, куда группа продвинутых хакеров добирается как минимум за две недели. Они бы ему не поверили, но факты налицо. К тому же, сам Джей очень слабо в этом разбирается. Он туп как баран, и всего боится. Он сдал им все, что о тебе знал.
– Они собираются меня посадить?
– Возможно, предложили бы тебе поработать на них, взамен на закрытие дела в полиции. Но они не любят людей, которые сбегают перед самым их носом, их это нервирует. Я тоже, кстати, не люблю.
– А ты на кого работаешь?
Она посмотрела на меня со своей полуулыбкой и ничего не сказала.
– Но ты не хочешь, чтобы федералы меня нашли?
– Мне это ни к чему.
Стюард прикатил тележку с напитками и остановил между нами. Возможно, мне показалось, что разговаривая с Карлой, он улыбался особенно широко.
– Когда приземлимся, позвонишь домой, – сказала она, когда тележка проехала дальше.
Свою печеньку она отдала мне, и теперь неторопливо размешивала сливки в кофе.
– Зачем?
– Скажешь своим, что ты в порядке. Федералы прослушивают линию, надо убедить их, что все путем, иначе они встанут на уши. У вас не было в последнее время семейных скандалов? Таких, чтобы захотелось хлопнуть дверью и уйти?
– У нас каждый день скандалы. Об этом необходимо сейчас говорить?
Это не ее дело. Я не обязан ей ни о чем рассказывать. У меня нет ни малейшего желания следовать планам этой женщины. Я хочу работать на нее еще меньше, чем на федералов. Те хотя бы федералы, а она вообще непонятно кто.
– Сейчас это мое дело, – сказала она ровным голосом, – а свои дела я довожу до конца.
Эх, найти бы компьютер. Нормальное подключение и часа три времени, большего не нужно. Я разобрался бы и с ФБР, и с собственной жизнью.
– Почему Джей называет тебя Розитой? – спросила Карла.
Могла бы сама догадаться. Я достал паспорт, открыл на странице с фоткой и показал ей.
– Эндрю Дж. Розенталь. Хм, Розита. Забавно.
– Папаши моего фамилия. Одна из пятисот тысяч причин, почему предкам давно пора развестись. Им не следовало жениться вообще.
– Ты умеешь прикрывать душевные дыры цинизмом, – сказала Карла, возвращая мне паспорт, – извини, если тебе неприятно об этом говорить.
– Да ничего, нормально. Они уже в процессе, адвокатов наняли. Я давно хотел свалить подальше от дома, чтобы
– Ты действительно родилась в Бразилии? – спросил я ее, чтобы сменить тему. Терпеть не могу, когда меня жалеют.
– Так написано в документах.
– Но это правда?
– Не знаю. Я не помню детство. Перестань на меня так смотреть, ты же сам забыл, как прыгнул в океан, а это было только вчера.
– Я тебе не верю.
– Ну и не верь.
Когда собрали подносы с ужином, Карла укрылась тонким синтетическим одеялом и уснула, а я пошел в туалет, где долго смотрел в зеркало, украшенное наклейкой «Не курить!» ровно посреди моего лба. Что я делаю здесь? Где буду завтра? Зачем замутил этот побег, не проверив даже, в чем именно меня пытаются обвинить? Кто-то вытащил пробку и разгерметизировал скучный мирок, в котором я привык существовать, а все пути обратно размыло нахлынувшей волной реальности.
Карла разбудила меня перед самой посадкой, когда выключили потолочные лампы и стюардессы заняли свои места у дверей сортира.
– Эй, – позвала она громким шепотом, – скоро посадка!
– И что?
– При посадке происходит большинство крушений, ты не знал?
– Знал, конечно.
– Я боюсь, – сказала она, – можешь дать мне руку?
Любой мужик нормальной ориентации в этом самолете был бы счастлив дотронуться до Карлы. Не исключая первого и второго пилотов, я уверен. Один я всю ночь обдумывал способы сбежать. Я вынул руку из кармана и протянул ей через проход. Она вцепилась в меня теплыми сильными пальцами. Можно подумать, если бы сейчас у самолета не открылось шасси, это бы ее спасло.
Когда колеса коснулись посадочной полосы и застучали по стыкам бетонных плит, Карла высвободила руку, а я пожалел, что мы приземлились так быстро. Было приятно осознавать, что эта женщина боится чего-то, чего не боюсь я.
– В аэропорту полно камер, – сказала она, когда самолет остановился, – пойдешь впереди меня, после паспортного контроля накинешь капюшон. Все понял?
– Ага.
– И без импровизаций, федералы тут же примчатся, если ты привлечешь их внимание. А возможно, они уже тебя поджидают. Забери мой чемодан на вертушке. Темно-синий, со звездами. Пассажир без багажа выглядит странно.
– Понял, заберу, – буркнул я.
– Встретимся после таможни. Ничего сам не предпринимай.
Я сделал все, как она сказала. Улыбнулся краснолицему мужику, который влепил печать в мой новенький паспорт, не пытаясь задержать и увести в комнату без окон, полную агентов в серых костюмах. Я не осматривался в поисках камер и кнопочек, открывающих двери с кодовыми замками, чтобы Карле пришлось попотеть, разыскивая меня в подсобных помещениях аэропорта Шарль де Голль. Дождался, когда на ленте появится чемодан со звездами. Хорошо еще, что не розовый с цветочками, как у моей маменьки.