Прощение

Митчард Жаклин

Я боялась возвращения страшных снов, и это удерживало меня на ногах почти всю ночь. Я придумывала себе разные дела, готовила подарки (деревянные рамки для фотографий, шкатулки, которые я покупала в дорогих магазинах). Я привезла их домой и украшала ракушками, которые собрала еще в Калифорнии. Потом я начала разрисовывать их звездами и полумесяцами. Мне приходилось выходить в сарай за клеем. Пробираясь к нему в темноте, я не могла не бросить взгляд на то самое место, которое было отведено для игры в прятки. Окна в сарае были новыми, а краска свежей.

Ничего не напоминало о том страшном времени. Старые доски заменили новыми. Все мамины принадлежности были расставлены по полочкам, а под ними хранились запасы на зиму. Здесь же стоял новый диванчик. Но из окна мне все еще было видно место, где раньше стоял стол для пикников. Когда мое сердце начинало учащенно биться, я быстро хватала клей, веревку и мамину коробку с принадлежностями для рукоделия, после чего спасалась бегством.

Было четыре утра, когда в мое окно кто-то бросил камень. Я выглянула, ожидая увидеть Клэр. Но меня ждал Мико, он был в старой кожаной куртке. Я натянула свою джинсовую куртку и вышла, как была, в пижамных брюках.

– Что ты делаешь? – спросил он.

– Готовлю подарки на Рождество. Шью. Что ты хотел?

– Я хотел спросить, как мог такой умный человек, как ты, совершить такую глупость?

– Не знаю, – честно ответила я. – Я уже сказала раз и готова повторять снова и снова. Это была опасная и ненужная затея. Но тогда я верила в то, что поступаю правильно. Не все поддается объяснению в этой жизни.

– Значит, ты веришь, что существует еще и другая?

– Абсолютно точно. И это было одной из причин моего решения. Я знаю, что увижу своих сестер. Я должна быть ответственной. Именно поэтому мормоны женятся в храме. Они дают обет верности на всю жизнь. Они всегда вместе, как мои родители. Я знаю, что и я дам такой обет, когда выйду замуж.

– Ронни, черт побери, – произнес он. – Ты совершила безумие. Ты просто напугала меня. И ни разу не позвонила.

– Думаю, что тебе было не до меня.

– Не знаю, как сказать, – вымолвил Мико. – Ты для меня как младшая сестра. Всегда рядом. Вот мы играем под кольцом. Вот ты стреляешь из ружья. Вот ты едешь верхом. Я постоянно вспоминал о тебе. Услышав об этой истории, я чуть не грохнулся в обморок. Я все время думал: как она могла так поступить?

– Да, могла, потому что я ко всему отношусь очень серьезно.

– Я тоже отношусь к жизни серьезно, Ронни. Не стоит считать меня легкомысленным. Наверное, ты думаешь, что я просто сынок богатых родителей, который только и делает, что переезжает из одного особняка в другой. Но это не так. Я серьезно отношусь к выбору профессии, поэтому знаю, что наступит день, когда я буду спасать жизни людей.

– Я могу похвалиться тем, что уже спасла, – сказала я.

– Вы очень заносчивая, мисс, – проговорил он.

– Если даже я и не считаю тебя серьезным, то какая разница? Я всего лишь девочка, которая убирала в доме твоих родителей, девочка, над которой ты смеялся со своими друзьями. Ты и заметил меня только

потому, что я стала героиней драмы, попавшей на полосы газет. Я просто девчонка из соседнего дома, которую ты видел сотни раз, но рассмотрел лишь однажды.

– Я прекрасно тебя понимаю.

– Я тебя тоже понимаю.

– Но, Ронни, ты не совсем права. Сейчас я стою перед тобой и вижу тебя.

Он притянул меня к себе и поцеловал. Не так, как много лет назад. Его страстное движение напомнило мне о Кевине и Шире.

– Не здесь, – прошептала я, оглядываясь, не включен ли свет в спальне моих родителей.

Держась за руки, мы сбежали вниз к ручью.

– Я еще никогда не был в раздевалке для девочек, – заметил Мико.

– Здесь восхитительно, – ответила я, заводя его внутрь. Как я и предполагала, дети измазали стены раздевалки грязью. Все выглядело так же, как в годы моего детства.

– Здесь очень темно, и пол, наверное, в грязи.

Однако оказалось, что пол сухой. На нем лежали пластиковые коврики. Вот что значит смена поколений, решила я. Мы нашли нашу крепость из ивовых веток и легли на землю. Мико крепко держал меня в своих объятиях. Он целовал меня и гладил мне живот, а я потянулась рукой в вырез его рубашки. Мне казалось, что мы первые люди на земле. Мое тело отзывалось на его прикосновения. Это была любовь.

– Ронни, ты же мормонка! – воскликнул Мико, присаживаясь.

– И?

– Я не могу! Ты же мормонка. Ты веришь, что ангел прилетел к мальчику с больными ногами и вложил в его уста новую книгу Библии.

– А ты веришь, что ангел прилетел к девочке, чтобы сообщить ей о том, что она выносит в своем лоне сына Бога.

– Я никогда и не думал, что девственница может иметь ребенка.

– Вот именно.

– Я никогда не верил, что Иисус может явиться в Нью-Йорк, как Эрик Клэптон после гастрольного тура. Так ведь некоторые из вас это представляют себе?

– А я никогда не верила, что священник может превратить хлеб в Тело Христово.

– Ронни, будь благоразумна, – уцепился за мои слова Мико. – Что может заставить людей верить в то, что маленький Джозеф Смит так много думал о небесах, что однажды отправился в лес и увидел там апостолов! Шутка ли?!

– А как же святая Бернарда, бедная французская девочка, которая увидела Святую Деву...

– Но никто не стал исповедовать новую религию только потому, что у бедняжки были галлюцинации.

– Но они верили в то, что обычная вода из источника Бернарды может исцелять людей, больных церебральным параличом, раком и лейкемией...

– Рак и лейкемия – это одно и то же.

– Джозеф Смит не совершенен. Но он говорил, что все хорошее в других религиях послужит новой религии мормонов. Вообще, почему мы с тобой спорим на религиозные темы? Это так глупо.

– Где такое написано?

– Что?

– Что мормоны должны взять все хорошее из других религий?

– Не знаю. Ты помнишь всю службу в католическом храме наизусть?