Прощайте пацаны!
Шрифт:
Сделав последние визиты и проводив домой братьев, мы с Сашкой, сидим на лавке у его дома. Хрустим пахнущими сеном яблоками, которыми нас одарил кто-то из соседей и слушаем набирающую силу рождественскую ночь. Малые, но понимаем, какая-то она особенная, не такая как все.
В мае к Ануфриевым приезжает родня – тетя Галя с сыном Виктором. Они родня и нам, поскольку тетя Галя была замужем за дядей Шурой, старшим сыном дедушки Никиты и бабушки Степаниды, погибшем на войне. Витя им внук, а Юрцу с Санькой, мне и Ляльке – двоюродный брат. Годами он
Живут они в Луганске, у тети Гали новый муж – зовут Петр Григорьевич. Прошлым летом мы были там в гостях. Пока взрослые гуляли и пели под баян, Витя прихватил меня с Юрцом, и мы отправились на трамвае в центр смотреть английские танки.
Ехали на нем впервые, у нас в Брянке трамваев нету, и с интересом разглядывали многоэтажные дома, широкие проспекты и искрящиеся под солнцем, бьющие фонтаны. По дороге брательник рассказал, что после Гражданской войны эти танки городу подарил наш именитый земляк, маршал Ворошилов*.
Похожие на стальные чудовища махины стояли на гранитной площади, окруженной сквером, когда подошли ближе, мы с Юрцом опупели. Были они зеленые, в заклепках, размером с дом, по бортам торчали пушки и пулеметы.
Задрав головы, обошли кругом, а потом я спросил Витю, – залезть на них можно?
– Отчего же (рассмеялся) валяйте, я, когда был пацаном, тоже туда забирался. И показал как лучше. Через минуту мы с Юрцом были наверху одного танка. Походили по броне, заглянули в лючок башни, внутри была темнота. Слезли.
– Да, блестя глазами, – сказал Юрец. – Вот бы на таком поездить!
– Когда вырастишь, может и поездишь, – потрепал его по плечу брат. И как в воду глядел. Спустя годы Юрец стал танкистом и дослужился до полковника.
Погостили тетя Галя с Витей у нас два дня, а потом папка отвез их на машине в Луганск.
Между тем работы на пустыре за нашей улицей закончилась. Там построили лагерь для заключенных. Внутри два громадных цеха, другие производственные помещения, несколько двухэтажных казарм и футбольное поле. Их окружала высокая ограда из бетонных плит с колючей проволокой наверху и фонарными столбами. По периметру, похожие на скворечники, сторожевые вышки.
С внешней стороны, рядом с трассой, еще одна казарма для охраны, железные ворота и КПП. Все это мы с Жекой Цивенко, Сашкой Винником и Юрком рассмотрели с верхушки нашего террикона, на который постоянно забираемся.
А еще с той же стороны, подходя вплотную к уличным огородам, появилась шикарная спортивная площадка. На ней имеются высоченная трапеция для лазания по канату, шесту и наклонной лестнице, параллельные брусья, турник, и «конь» с подставкой для прыжков. Дальше следует длинный бум* и площадка с битами и городками. Все это окружает штакетник с вкопанными под ним скамейками.
Три раза в неделю, с утра, на площадке занимаются спортом солдаты роты охраны, а мы, сидя на штакетнике, с интересом, наблюдаем. Когда же они возвращаются в казарму, спрыгиваем
Поскольку котлована больше нет, и купаться негде, мы Женькой Цивенко разведали новое место. Это бассейн на шахте «Краснопольевская-Глубокая», в получасе ходьбы от поселка Булатовка, примыкающего к нашей улице со стороны железнодорожного переезда.
Вода в нем используется для шахтных нужд, из установленных поверх нее труб вверх бьет множество искрящихся на солнце струй. Размером водоем с волейбольную площадку, глубина два метра. Плавай и ныряй – не хочу. Что мы и делали практически каждый день.
Здесь же знакомимся с новым пацаном. Зовут его Женька Хорунжий, живет на улице рядом с нашей, куда вместе с родителями переехал весной из Беловодска. Он моих лет, но на голову выше, загорелый и с выгоревшими на солнце волосами.
– Ну как вам бассейн? – спрашивает нас с Жекой, когда изрядно наплававшись, одеваемся.
– На все сто.
– Хотите, покажу еще одно место, где можно искупнуться?
– А разве такое есть?
– Увидите. Айда за мной.
Миновав территорию шахты по железнодорожным путям, выходим за нее и взбираемся по тропинке на крутой откос. В сотне метрах от него высится водонапорная башня, за ней уходящее вдаль волнами овсяное поле.
– Считай на месте, – говорит Женька, первым направляясь к башне. Вблизи она кажется огромной, из светлого кирпича, внизу полуоткрытая дверь. Поочередно заходим внутрь. Там полумрак, по стене вьется металлическая лестница, в оконные, уходящие вверх проемы льется дневной свет.
Взявшись за поручень, наш новый знакомый осторожно поднимается по ступенькам, мы с Жекой, следуем за ним. Под сандалиями звенит металл, слышится сдерживаемое дыхание, минут через десять ступаем на бетонную площадку. На ней установлен великанский железный бак, метров пятнадцать в диаметре, уходящий под купол крыши. Там, на стропилах воркуют несколько голубей.
– Ничего себе, – удивляемся мы с Жекой. – Никогда такого не видали.
Бак на расстоянии несколько шагов окружает дощатая стена с несколькими окошками. Выглядываем в одно. Далеко внизу земля, синеют посадки, в сторону шахты паровоз тащит пустые вагоны
– Ну как, насмотрелись? – подмигивает Женька. – А теперь можно и искупнуться.
Сбросив с ног сандалии, стягивает майку со штанами, вешает их на какую-то трубу, и карабкаетсяся по вертикальной лесенке в бак. Потом сверху донесся всплеск и его крик «лафа!». «Давайте сюда!»
Мы тоже быстренько раздеваемся и лезем следом. Бак с нешироким парапетом по краям, наполнен доверху, поочередно сигаем в воду. Она теплая и прозрачная. Громко хохоча, плаваем от одной стенке к другой, брызгаемся и ныряем. Затем сидим на парапете, дрыгая ногами.