Прощай, Рим!
Шрифт:
Леонид в душе был вполне согласен и с Ишутиным, и с Логуновым. Когда еще только готовились к побегу, ему думалось, что сразу, как вырвутся на волю, они начнут мстить немцам за погибших товарищей и за все муки, перенесенные в эти жуткие полтора года. Но если Москателли призывает быть потерпеливее, значит, у него есть на то свои, неизвестные им, русским, резоны.
Подумал Леонид обо всем этом, а вслух спросил:
— Что бы ты предложил делать, Ишутин?
— Надо подобраться к шоссе поближе.
—
— Найдем. Большая дорога никогда не пустует.
— С двумя пулеметами там такого можно наворотить!
Правильно говорит Сережа.
— А то ворвемся в Монтеротокдо и разгромим гестапо! — Это развоевался Никита Сывороткин.
— А не лучше ли Рим освободить? — съязвил Леонид, но никто даже не улыбнулся.
Вот Петр отходит в сторону и заявляет:
— Кто хочет пойти со мною сегодня на шоссе, становись рядом!
Леонид чувствует, что это не бунт против его личного авторитета. Ребята полны ненависти к врагу, и вынужденная бездеятельность, естественно, приводит их в ярость. Накипело. Теперь, когда они вырвались на волю, их ни угрозой, ни уговорами не проймешь. Понимает все это Леонид, но не сдается.
— Товарищи, мы не у себя, не на своей земле…
— А где сказано, что фашистов можно бить только у себя дома?
— Не о том идет речь. Мы здесь подчиняемся итальянцам. Они помогли нам бежать, дали оружие…
— Оружие дали, а теперь одно знают — «аттенционе» да «пациенца»… [6]
— Если прятаться да осторожничать, никогда врага не победишь. Союзники тоже «аттенционе» и все на одном месте топчутся. Надо им показать, как русские воюют.
— Решай, командир!
— Не тяни, командир!
2
Может, Петя со своим пулеметом и группой ребят поотчаяннее, дождавшись темноты, и в самом деле бы отправился на шоссе. Но дозор, выставленный у спуска в ущелье, просигналил: «Идут. Свои».
«Хорошо бы, если Москателли, а то и сам Капо Пополо. Посмотрели бы они, как ярятся люди, и, может быть, разрешили бы действовать. А не то объяснили бы толком, почему мы должны безвылазно сидеть в этой яме», — порадовался Леонид.
Петя тоже подумал о том, что нечего им ворчать на командира — надо итальянцам все начистоту выложить. А то и впрямь как бы дров не наломать… Он подмигнул Сереже — держись, дескать, поближе, врежь им правду-матку в глаза.
И Леониду, и остальным не терпелось поскорее встретить гостя, и они полезли по тропинке вверх, за скалу, под которой была их пещера. И тут увидели Орландо. Но парень был не один. За ним, с любопытством озираясь по сторонам, шел высоченный негр. Карабин он закинул, как дубинку, на плечо, зубы ослепительно сверкают, пухлые губы растянуты в добродушной улыбке.
Орландо сразу же прошел вперед
— Кей. Судан.
— Леонид. Россия, — сказал Леонид, пожав его крепкую, широкую ладонь.
— Гляньте-ка, гляньте, — громко засмеялся Петр Ишутин, — наш-то командир Кею до плеча еле достает…
Видимо, он был рад случаю показать Леониду, что его давешняя злость уже прошла, что все в порядке и командир для него остается командиром.
— Вот тебе Судан… А знаете, я в какой-то книге читал, — принялся рассказывать Сережа Логунов, подойдя вместе с Орландо к командиру, — что у них есть такие племена, где сто восемьдесят сантиметров — не диковина, а средним ростом считается.
— Ты, стало быть, у них лилипутиком будешь считаться, — поддел его Петя.
Кей с первой минуты пришелся всем очень по душе. Ишутин и Муртазин забрали его с собой, повели к Ивану Семеновичу: «Запиши, товарищ интендант, на довольствие нового бойца…»
Леонид, Сережа и Орландо остались втроем. Орландо принес хорошие вести. Кей, так сказать, первая ласточка, и днями итальянцы собираются переправить к ним в отряд солидное пополнение. Им удалось спрятать около десятка советских солдат, сбежавших из окрестных тюрем. Леонид попросил Сережу растолковать Орландо, каково настроение людей. Пусть, мол, он разыщет, кого надо.
— Синьора Москателли я сумею повидать, — сказал Орландо, — но как найти Капо Пополо, не знаю. Он живет в Риме, а там каждый день облавы. Недавно гаписты бросили бомбу в кинотеатр «Барберини», отправили на тот свет кучу немецких офицеров… Эх, и мне бы сделать чего-нибудь такое же! За отца рассчитаться.
— Счеты с немцами у нас большие, Орландо, — сказал Леонид. — Поэтому-то и надо, чтобы ваши развязали нам руки. Я больше не могу сдерживать ребят, да и не хочу!
— Хорошо. Я постараюсь разыскать синьора Москателли.
Леонид с Сережей пошли провожать Орландо. По дороге Леонид заговорил о том, что неудобно им всю заботу о продовольствии перекладывать на итальянцев, которым тоже живется не сладко. А если еще пополнение прибудет? Не натаскаются на такую ораву.
— Насчет этого вы не беспокойтесь. Я скоро приведу к вам Марио.
— А кто он такой?
— Его отец управляющий у Фонци.
— А Фонци кто?
— Помещик. У него одних овец тысячи голов. Марио — парень молодец. Все, что надо, сделает.
Через день Орландо явился с пополнением. Вытянулся в струнку перед Леонидом, козырнул по-военному: принимай людей, командир! Пока знакомились с новыми бойцами — среди них были грузин, узбек, армянин, украинцы и русские, — пока устраивали их и распределяли обязанности, прошло еще несколько дней.