Прощай, принцесса
Шрифт:
— Да, немного.
— Теперь он стал замечательным, не правда ли?! Раньше тут было очень много наркоманов и… и много наркотиков, да и жестокости хватало, так ведь?! Но все изменилось, когда в ближайшие дома стали селиться творческие люди — актеры, писатели, художники, власти навели порядок на улицах, и стало совсем хорошо. А лучше всего, что открылась куча новых магазинов, бутиков. Теперь все, что угодно, можно купить недалеко от дома. Не нужно ехать в центр… хотя… ну да, Гран-Виа в двух шагах, потом еще до сквера Алонсо Мартинеса совсем недалеко, станция «Бильбао»
— Да, немного.
— Ну так я вам скажу: все они недалеко, буквально любой мадридский кинотеатр — в двух шагах. Да тут вообще практически центр… можно сказать, центр города. Я серьезно говорю, лучшее, что есть в этой квартирке, это местоположение. Вы хотите посмотреть остальные комнаты?
— Давайте, раз уж я все равно здесь.
Она толкнула правую дверь, и за ней открылась комната без окон с двустворчатым платяным шкафом и разворошенной двуспальной кроватью, на которой кучей лежала одежда и какие-то вещи.
— Простите за беспорядок, но я переезжаю, именно поэтому обратилась в риелторскую контору и сказала, чтобы они присылали людей после семи. — Она закрыла дверь и снова внимательно уставилась на меня. — И сколько же вы будете платить этим риелторам? С меня они сдирали пятьдесят тысяч в месяц, то есть пятьдесят пять, если быть точной. Будьте осторожны, это настоящие бандиты. Им бы только поживиться за счет бедных квартиросъемщиков.
— В этой стране кругом одни бандиты, не правда ли?! — ответил я. — Иногда мне кажется, что из тюрем вдруг повыпускали всех преступников. Особенно, по моему мнению, это касается риелторов и строительных фирм — в общем, всех тех, кто как-то связан с недвижимостью.
Она усмехнулась:
— Да, повыпускали всех преступников… Пожалуй, вы правы, хе-хе-хе. Я и сама так думаю. Посмотрите, это вот ванная комната. — Она толкнула дверь напротив. По размерам ванная была чуть больше лифта. — Она маленькая, но тут есть все что нужно — и душ и прочее.
— Но тут нет окон.
— Нет, а зачем окно в ванной?! Единственное окно в квартире — это то, что в гостиной.
Я подошел к окну. На подоконнике стоял ящик с красными геранями. С высоты четвертого этажа открывался чудесный вид на улицу Ла-Пальма.
— И куда вы собрались переехать? — спросил я.
— В Лас-Росас, далековато от Мадрида, но там прекрасный дом, что-то вроде коттеджа. Вокруг цветут сады, рядышком бассейн… что еще надо?!
— И у вас там есть работа?
Лицо Аны буквально осветилось:
— Ох, да, конечно же! В муниципалитете Лас-Росаса. Они все еще не сказали мне, чем конкретно я там буду заниматься, но я просила их, чтобы это было что-то связанное с культурой. Понимаете?! Я обожаю культуру.
Ана Гарсес смотрела на меня, улыбаясь счастливой улыбкой, скрестив руки на груди. Я перевел взгляд на единственное украшение, висевшее на стене этой кухни-столовой-гостиной. Оно представляло собой плакат какой-то музыкальный группы, с автографами ее участников. Malasa~na Boys, как гласила надпись, выступали в клубе
— Вам нравятся Malasa~na Boys? Они здорово пели, но группа распалась, такая жалость. Они играли в «Круге», потому что были в приятельских отношениях с Норберто, управляющим. Ах да, если вы снимете эту квартиру, вам непременно нужно сходить туда, эта дискотека самая популярная в квартале, мы все там бываем. Просто скажите, что вы от меня, от Аны из супермаркета, и Норберто сделает вам скидку, я уверена. Для жителей нашего квартала выпивка стоит совершенно иные деньги, чем для чужаков.
— Буду иметь это в виду. Но хочу спросить одну вещь: признайтесь, Ана, ведь вам нужны очки?!
— Да, угадали, очень нужны! — Она горестно зажала лицо ладонями. — Но они мне совершенно не идут. Я, наверное, куплю линзы, а лучше сделаю операцию. Теперь, с моей новой работой, я могу себе это позволить.
Я снова выглянул в окно:
— И с этого самого места вы смогли углядеть, что Хуан Дельфоро вышел из такси с бутылкой шампанского Mo"et & Chandonв руках?
Я повернулся к девушке. Лицо ее изменилось. Она прижала дрожащую руку ко рту и отступила на шаг. Я честно пытался выглядеть как можно безобиднее. Как всегда, это мне давалось с трудом.
Я улыбнулся:
— Да об этом писали во всех газетах, Ана. Абсолютно все знают, что ты была лучшей подругой Лидии Риполь и видела, как ее предполагаемый убийца вошел в этот дом в восемь тридцать вечера как раз в тот день, когда ее убили, так ведь?
Но девушка не успокоилась. Я видел, как часто она дышит, потому сунул руку в карман пиджака, достал бумажник, вынул оттуда удостоверение и показал ей, вытянув руку. Она взяла «корочку» и приблизила к глазам.
— Вы… вы частный детектив?
Я забрал документ.
— Нет, я веду расследование для юридической фирмы Кристино Матоса, Ана. Этот адвокат защищает Хуана Дельфоро.
— Вы меня… Вы обманули меня, сказали, что пришли, чтобы… Так вы не из риелторской фирмы?
— Нет, Ана, я не из риелторской фирмы. Я просто хотел кое-что с тобой обсудить. А если ты немного успокоишься и вспомнишь начало нашего разговора, то поймешь, что я тебя не обманывал, так как не говорил, зачем я здесь. Ты ведь сама все додумала, так?! Не бойся, я ничего плохого тебе не сделаю. Не нервничай, пожалуйста, и постарайся мне поверить.
— Я хочу… хочу, чтобы вы ушли. И очень прошу вас об этом.
— Если хочешь, чтобы я ушел, я уйду, Ана. — Я направился к двери, она последовала за мной. — Только скажи мне, кто приказал тебе держать язык за зубами?
— Они.
— А кто такие эти они, Ана?
— Ну, эти, которые из полиции.
Я слегка приоткрыл дверь.
— А почему, как ты думаешь, они тебя об этом просили?
— Я не… я не знаю.
— Но ты ведь долго и подробно рассказывала все журналистам, так? Твои интервью есть во всех газетах. Ты стала знаменитостью.