Прощай, мой ангел
Шрифт:
– Это звучит довольно странно, – заметил я, – если учесть, что нынче мажоры не очень-то поощряют религию…
– Не надо путать теологию с текущей политикой, друг мой, – заметил священник, – тем более что в Государственном Совете немало и людей.
– Да, – сухо сказал я, – двадцать пять процентов. Соответственно
– А сколько бы вы хотели? – поинтересовался священник. – Пятьдесят? Или сто?
Тут только я сообразил, что батюшка вполне может быть человеком государственным – ходили слухи, что ты просто не можешь получить приход, если не ладишь с властями. Вода камень точит – святой отец донесет, выплывет на свет Божий наше с Кимом общее дело, то да се… тогда мне будет одна дорога – прямиком в Нижний Город, считать палочку Коха в отстойниках. Валька меня убьет.
Я сменил тему.
– Где тут станция очистки, отец, не знаете?
– А у доков, – ответил священник. – Выйдете на Андреевский спуск, до конца, а там вниз и направо. Только сейчас там никого нет, наверное…
– Да мне только спросить. Дежурный-то наверняка есть.
Я поблагодарил и направился к выходу. Какая-то женщина чуть не столкнулась со мной в дверях – в смутном пламени свечей ее фигура казалась нереальной, словно сошедшей с настенной росписи… Задев меня горячим плечом, она прошла в глубь церкви, и я, обернувшись, успел увидеть, как она торопливо опустилась на колени у алтаря…
За то время, что я был в церкви, снаружи кое-что изменилось – Подол, одно слово… В скверике раздавались возбужденные голоса – кто-то явно кого-то бил. Я уже хотел было обойти свалку стороной, – подростки со своим территориальным инстинктом хуже разъяренных павианов – вечно лупят кого-то, кто забрел не на свою территорию, или борются за переделы границ участка, но
Обычно у них хватает ума сюда не забредать – разве что с официальными визитами, при охране и телевизионщиках/ Мажор отбивался как мог, но, во-первых, противники превосходили его числом, во-вторых, ему мешали крылья. Крылья у них рудиментарные – с места поднять не могут, только поддерживают в воздухе, но сейчас инстинкт взял верх над здравым смыслом – мажор яростно хлопал своими придатками, точно перепуганная птица, но только подпрыгивал на месте.
Какой– то малый отошел в сторону и поднял с земли обрезок железной трубы -я понял, что дело зашло далеко, и преградил ему путь.
– Ты чего, мужик? – спросил парень почти дружелюбно. – Давай, вали отсюда.
– Оставьте его, ребята, – сказал я, стараясь говорить как можно более нейтральным тоном, – хлопот ведь не оберешься.
– Ты что, их шестерка, да? – Парень распознал во мне чужака, и голос его стал жестче. – Сверху, что ли, свалился?
Он замахнулся обрезком трубы – я еле успел уклониться.
– Бей его, ребята! – крикнул он. – Тут еще один!
Четыре бледных пятна обернулись в мою сторону, мажор воспользовался моментом и вырвался из живого кольца. По-прежнему отчаянно хлопая крыльями, он отбежал в сторону, споткнулся о какую-то колдобину и упал, но, падая, извлек из-за пазухи медальон, висевший на длинном шнуре. Уже когда он поднес его к губам, я сообразил, что это самый заурядный милицейский свисток. Раздалась душераздирающая трель, подростки на миг застыли, потом, сориентировавшись, вновь бросились к своей жертве, и в этот момент внизу на спуске на звук свистка откликнулась сирена патрульной машины.
Конец ознакомительного фрагмента.