Прощай, молодость

дю Морье Дафна

Мне хотелось навсегда запомнить то, что было.

Я лежал, уткнувшись лицом в ладони, а когда поворачивался, видел Джейка, который сидел неподвижно, прислонившись к стволу дерева, и тоже смотрел на горы.

— О чем ты думаешь, когда смотришь туда? — спросил я.

— О разном, — ответил он.

— О чем же именно?

— Иногда — о тебе.

— Что именно?

— Думаю о том, как пойдут твои дела.

— Все будет хорошо.

— Думаю, да.

— В любом

случае, это не так важно.

— Для меня очень важно, — сказал он.

— С какой стати ты беспокоишься?

— Не знаю.

— Здесь было так здорово, правда, Джейк?

— Правда.

— Мы ничего не будем менять, когда уедем отсюда?

— Нет.

— Мне нигде и никогда не будет так хорошо, как здесь.

— Ты уверен?

— Этого просто не может быть. Я так счастлив — с ума сойти!

— Правда?

— Конечно. Это лучшее, что со мной когда-либо случалось.

— Я очень рад.

— Ты странный человек, Джейк.

— Ты думаешь?

— Да. Я не хочу быть ни с кем больше.

— Это замечательно.

— Не очень-то ты разговорчив, а?

— Это верно.

— Спокойной ночи, Джейк.

— Спокойной ночи, — ответил он.

На следующий день мы впервые увидели фиорды. Дорога спускалась с гор в долину, и впереди показалась синяя полоса воды, похожая на канал. По обе стороны фиорда высокие горы стояли как часовые, их снежные вершины были обращены прямо к белому небу.

Было так странно снова видеть людей. Даже скромные хижины на склонах холмов показались нам чудом цивилизации после пребывания в горах. Деревня называлась Лордель. Мужчины и женщины глазели на нас, ехавших верхом на лошадях, словно мы были сумасшедшие.

В Лорделе совсем негде было остановиться. К Джейку подошел парень и заговорил с ним, указывая на свой дом. Я понял, что он предложил комнату, где мы могли переночевать. Я не прислушивался, предоставив Джейку обо всем договориться. Я спешился и подошел к синеющей кромке воды.

В горах, в безмолвной их вышине, я даже не мог представить, что фиорд так красив. Было жарко, светило солнце. Вода была того же цвета, что и небо.

Фиорд был окаймлен горами, и с того места, где я стоял, казалось, что у него нет продолжения. И все ж я полагал, что впереди есть какой-то узкий канал. Фиорд был спокоен, как озеро, совсем без ряби. Я чувствовал, что вода здесь холоднее, чем в горных ручьях, и даже холоднее, чем лед глетчеров, понимал, что здесь невероятно глубоко — глубже, чем в океане.

Я увидел, как горы отражаются в воде.

В этих местах не будет теней, даже когда зайдет солнце, не будет слышно ни звука. Будет одинаково

светло и днем и ночью. Наверное, здесь не услышишь пения птиц. Здесь они испугались бы собственного голоса.

Было очень красиво, но все было слишком огромное и далекое. Я понимал, что никогда не смогу к этому привыкнуть. И решил вернуться к Джейку и лошадям.

— Лучше бы мы не приезжали сюда, — сказал я.

Он засмеялся, глядя на меня сверху, — он был верхом.

— Где же тебе хотелось быть? — осведомился он.

— Не знаю, где-нибудь на небольшом клочке земли, где я мог бы свободно дышать. Мне бы хотелось даже снова оказаться на «Хедвиге», чтобы дул штормовой ветер и какой-нибудь парень окрикнул меня с палубы. А здесь нет ни воздуха, ни звуков. Какое-то замкнутое пространство.

— Завтра мы уедем отсюда, — пообещал Джейк. — Этот парень сказал, что здесь останавливается пароход, направляющийся в следующий район фиордов. Мы доплывем на нем до Бальхольма. Может быть, те фиорды тебе больше понравятся!

— Не уверен, — ответил я. — Лучше бы мы не приезжали сюда.

Я спросил Джейка, что мы будем делать с лошадьми.

— Они нам больше не нужны, — сказал он, — можем оставить их здесь. Один из этих парней купит их.

— Мне не нравится, Джейк, что придется от них избавляться.

— Мне тоже, но мы же не можем везти их с собой по воде. Было понятно, что придется их где-нибудь оставить.

— Не знаю, почему мы должны продолжать путешествие.

— Я думал, ты хочешь этого, — ответил он.

— Конечно хочу. Но каждый раз что-то покидаешь — а это все равно что оставить частицу себя.

— Это так.

— И все-таки будет приятно снова спать в кровати.

— Точно.

— Забавно — еще вчера ночью мы были в горах совсем одни, а теперь мы среди людей.

— Тебя это огорчает, Дик?

— Не думаю, хотя каждую минуту, каждую секунду время ускользает от нас — все недолговечно, — и мы не знаем, что произойдет через минуту.

— И все-таки тебе это нравится, Дик.

— Черт возьми, Джейк, я никогда не знаю, что буду чувствовать через минуту.

— Пойдем-ка поедим, мой мальчик, — предложил он.

Мы направились по дороге к дому. Я почувствовал себя гораздо лучше, когда поел. Это была, наверное, первая основательная трапеза за долгое время.

— Как здорово, — сказал я Джейку. Встал и потянулся.

Потом мы вышли, постояли возле маленького дома, глядя вдаль, на спокойную поверхность воды. Скоро должно было зайти солнце, сев за высокую гору. Небо было оранжевым, и длинные оранжевые тени, как пальцы, ползли по снегу.