Прощай, Америка!

Золотько Александр Карлович

– Ага, – кивнул Лукаш. – Вот думаю – как.

– По Двенадцатой, через тоннель до Кей-стрит. А там уж по ней до самого университета… – Джонни осторожно потрогал свою шишку и сглотнул. – Выпусти меня на повороте. Хреново мне…

Несмотря на то, что ему действительно было плохо, лицо побледнело, а по вискам стекали капли пота, «хреново мне» Джонни произнес по-русски, уместно, четко и без акцента. Как только Лукаш остановил машину, Джонни распахнул дверцу и буквально выпал из нее на тротуар. На колени.

Его стошнило.

«Удар

в доме Колоухина оказался чуть сильнее, чем показалось сгоряча. Как бы не потерял бедняга сознание да не упал в собственную блевотину», – подумал Лукаш, быстро вылез из джипа и придержал федерала за плечи.

– Как ты?

Джонни слабо взмахнул рукой и помотал головой, сплевывая. Ото рта к земле тянулись тонкие нити слюны.

– Может, позвонить, чтобы приехала «Скорая»? – предложил Лукаш. – Сразу воткнут тебе капельницу, кислороду дадут…

Джонни снова вырвало.

Лукаш оглянулся по сторонам – было темно и пусто. Фары джипа выхватили из темноты кучу тряпья, лежавшую на тротуаре. Осколки стекла возле стены отражали свет.

– Так что – вызывать «Скорую»?

– А самому – слабо? – простонал Джонни. – До Университетского Госпиталя меня довезешь…

Глава 6

В нагрудном кармане куртки Лукаша завибрировал весь день молчавший телефон.

Петрович.

– Да, – тихо сказал Лукаш, отойдя на пару шагов в сторону.

– Я так понимаю, ты уже в городе, – утвердительным тоном произнес Петрович.

– Стою в начале Четырнадцатой, прикидываю, как добираться в госпиталь.

– Что-то серьезное? – спокойно спросил Петрович, даже не попытался изобразить заботу и внимание, гад.

– Руку мне генерал Колоухин прострелил, левый бицепс, – сказал Лукаш.

– Во-от… – с каким-то даже удовлетворением протянул Петрович. – А я ведь тебе говорил – с генералом лучше не связываться…

– Ты мне много чего говорил, – громко сказал Лукаш, покосившись на все еще не вставшего на ноги Джонни. – Не связываться с генералом, видите ли, а задание мне кто выписывал? Взять эксклюзивное интервью? Сам ведь…

– Там кто-то возле тебя есть?

– Есть. Вон Джонни блюет. Ему генеральская шестерка чуть голову не проломил. Джонни, не хочешь поздороваться с биг рашен чиф Пиетровитч? – Лукаш протянул Джонни телефон.

– Без комментариев, – пробормотал Джонни. – Пошел он в жопу, твой биг рашен чиф…

– Он посоветовал тебе…

– Я слышал, что он посоветовал, – сказал Петрович. – И спишу это на ушиб головы. А по Четырнадцатой вы не проедете, там все перекрыто.

– Тогда я по Двенадцатой, через тоннель и до Кей-стрит. Там свободно?

Петрович, по-видимому, отнял трубку от уха, стала слышна какая-то мелодия – духовой оркестр наяривал что-то веселенькое. «По Кей он доедет?» – спросил Петрович в сторону, и кто-то ему ответил, что доедет,

должен, хотя сейчас в Вашингтоне черт голову сломит, но на Кей вроде все чисто.

– Тут говорят, что по Кей… – начал Петрович, но Лукаш дослушивать не стал.

– Хорошо, – сказал он в трубку. – Я слышал. Только ты мне скажи, Петрович, куда мне тушку генерала Колоухина девать? Оставить в госпитале или к тебе везти вместе с бумагами и вещами?

– В смысле – тушку? – чуть помолчав, спросил Петрович.

– В прямом. Генералу не повезло куда больше, чем мне. Вот по просьбе Джонни я тело и привез. Вроде еще не завонялось… Куда его лучше для опознания?

– Дурак, что ли, совсем? – с очень натуральным удивлением осведомился Петрович. – Покойника-то зачем тащил? Бросил бы его там…

– Джонни надеется, что за мертвое тело тоже полагается вознаграждение. В лучших традициях Дикого Запада – доставить живым или мертвым…

Джонни оперся о капот машины и встал.

– Выгрузи в госпиталь, – сказал Петрович. – Я туда позвоню, предупрежу. И полицию – тоже предупрежу. Там все нормально было, ты не подставишься?

– Нападение с захватом заложников, перестрелка генерала с шерифом, моя самозащита и все такое, – вздохнув, перечислил Лукаш. – Шериф подтвердит. И свидетель тоже. Целый федерал…

– Не очень целый, – поправил Джонни слабым голосом. – Совсем не целый. Умру я, наверное.

– Выживешь, – пообещал Лукаш. – Зря я тебе, что ли, жизнь спасал?

– Скажи ему, что за покойника тоже что-то полагается, – сказал Петрович. – Может, даже в полном объеме. Порадуй жадину, а сам в госпиталь, прими помощь, пообщайся с полицией, а потом – ко мне.

– А сам ты уже не можешь приехать к раненому подчиненному? – желчно осведомился Лукаш. – Я, значит, истекая кровью, прорвался сквозь заставы и патрули, меня чуть не убили и несколько раз целились даже из пулеметов, а ты меня будешь в офисе ждать?

– Представь себе. Я занят. У меня – посетители. И если ты не перестанешь ныть, то к твоей огнестрельной царапине прибавится еще и пара закрытых переломов с ушибами. Я доступно излагаю?

– Доступно. Понял, шеф. Есть, шеф. Больше не повторится, шеф. Ты тогда свяжись с нашими оккупантами и по поводу вознаграждения напомни. Мне, как я понимаю, полагается тоже толика малая? Джонни за жмурика не собственного изготовления пятьдесят штук многовато будет…

– Закрой рот, подбери слюну и отправляйся в госпиталь, – посоветовал Петрович и прервал соединение.

– А я к тебе, как к порядочному… – тихо сказал Джонни. – Многовато… Из-за твоего интервью мне чуть голову не проломили, а ты… Кстати, если все деньги передадут мне, то есть одна схемка по налогам. Потеряем процентов до десяти, ну до двенадцати… А если ты свою долю будешь получать отдельно и официально, то сколько там у тебя отрежут в России?