Прощай, Америка!
Шрифт:
– Вилли? Еще и этот сукин сын снюхался с Фордом!
– Обидно, правда? – сказал Лукаш и снова отключил телефон.
Генерал молча смотрел на Лукаша. На висках выступил пот, губы побледнели.
– Ну что, – Лукаш почесал кончик носа. – Пятиминутная готовность…
– Нет, – прошептал генерал. – Ты не можешь понять того, что происходит.
– Могу, – возразил Лукаш. – Но не хочу.
– Тебе сколько лет?
– Я же говорил – двадцать восемь.
– То есть развал Союза ты не помнишь…
– Нет, не помню. Это очень плохо? Это унижает меня в твоих глазах?
– Не нужно ерничать, – сказал Колоухин.
– Я не ерничаю.
«Не переиграть, – напомнил себе Лукаш. – Клиент поплыл, но еще может засечь фальшь. Работаем уверенно, но без перегибов. Вопрос стоит уже даже не о жизни клиента. Генерал очень не хочет умирать мелким засранцем. Он очень уважает себя, уверен в своей значимости. Он всю жизнь изображал из себя нечто важное, многозначительное, а умирать приходится вот так позорно, лежа на спине и задрав лапки».
«Он не сможет удержаться, – сказал Петрович. – Если ты всю партитуру выстроишь правильно – не сможет. Должно у него что-то быть на черный день, не мог он на своих новых хозяев не набрать материалов. Не тот зверь. Только не переиграй, тут недоработать лучше, чем перестараться, имей в виду».
– Ты слышал, что в июле девяносто первого в Киевском военном округе проходили командно-штабные учения? – спросил Колоухин, закрыв глаза. – Слышал?
– Нет, – ответил Лукаш.
– Конечно, не слышал. Об этом мало кто слышал. А из тех, кто слышал, почти никто не выжил… – на лице Колоухина появилась бледная улыбка, будто он вспомнил что-то приятное. – Учения были посвящены действиям советской стороны в случае захвата противником Украины в ходе неядерной войны…
Лукаш молчал, не перебивая. Когда клиент потек, то лучше отойти в сторону и ждать, когда мимо поплывут обломки его самолюбия вперемешку с полезной информацией.
– По условиям учений, войска НАТО с запада и юга вторгаются на территорию Союза и останавливаются на рубеже Днепра. Или даже за Днепром, – генерал открыл глаза, посмотрел на Лукаша, облизнул губы. – Можно воды?
– Продолжаем рассказ, время заканчивается. От жажды умереть не успеешь.
– Ладно. Пусть так… – генерал снова закрыл глаза. – В Белгородской области планировался в этом случае подземный взрыв ядерного заряда. Ударная тектоническая волна должна была пройти вдоль Днепра, сверху вниз, спровоцировав в каскаде Днепровских водохранилищ нечто вроде цунами. Рушатся одна за одной дамбы и плотины, скорость и объем воды нарастает… Киев и другие прибрежные города получают удар, но не это главное. В зону катастрофического затопления попадали предприятия химической промышленности и атомная электростанция, в воду и атмосферу выбрасывались массы отравляющих веществ плюс радиация, и все это неслось дальше, растекалось в стороны от Днепра… Учения закончились знаешь чем? Не хочешь угадать?
– Не хочу, – сказал Лукаш.
– И не угадаешь… Учения закончились тем, что было признано… и зафиксировано на бумаге, что дальнейший подсчет потерь среди гражданского населения страны невозможен. Они даже представить себе не могли, сколько миллионов людей должно было погибнуть
– И что? – спросил Лукаш небрежно.
– Ты полагаешь, что у американских генералов нет своего «Аккорда»? – генерал засмеялся. – Полагаешь, они тоже не имеют плана последнего удара, когда войска противника вступят на территорию Великих Соединенных Штатов? Они терпели, пока был шанс, что все обойдется позором… только позором… Но сейчас, насколько я понимаю, миротворцы занимают базы, берут под контроль ядерный потенциал Америки… Я ведь не дурак, понимаю, что статую расстреливали не просто так! Это очень символичный жест… Слишком символичный, чтобы быть случайностью. Больше всего это похоже на сигнал. На общий сигнал к началу освободительной борьбы против заокеанских оккупантов… Какая ирония… Согласен?
– Согласен, – честно сказал Лукаш. – И что?
– Я знаю, как найти центр местного «Аккорда». Слышишь, ты, идиот? Я знаю, как и кто нанесет удар по… по всем вам… Я могу спасти миллионы жизней… Только отвези меня в Вашингтон. Отвези меня к твоему шефу…
– Ты сам веришь в то, что я тебя куда-нибудь повезу? – Лукаш встал со стула и подошел к генералу. – Ты полагаешь, что кто-то будет вести с тобой переговоры?
– Но я же могу спасти…
– Ты можешь отомстить своим новым хозяевам, – сказал Лукаш. – Тем, кто тебя продал. Использовал и выбросил, как ненужную тряпку. Каково оно – быть выброшенной грязной тряпкой?
– Замолчи! – попросил Колоухин.
– И от этого что-то изменится? – пожал плечами Лукаш. – Они даже не подумали, что ты можешь заполучить этот их секрет. Для них ты был… и остался ничтожеством, одним из предателей, который ради денег готов на все… даже превратиться…
Лукаш сплюнул. Плевок ударил в половицу почти возле самого лица Колоухина.
Когда в доме Джеймса Форда грохнул выстрел, а за ним, почти без паузы, второй, шериф Бредли вздрогнул и выругался. Он хотел позвонить это проклятому русскому, но тут дверь дома открылась, и на крыльцо вышел Лукаш с поднятыми на всякий случай руками. Левый рукав его рубахи был пропитан кровью, капли звонко падали на доски крыльца.
– Где Форд? – крикнул шериф, приставив ладони ко рту.
– Там! – ответил Лукаш, указав большим пальцем правой руки на дверь. – Я его, кажется, убил…
Русский корреспондент сел на верхнюю ступеньку крыльца и закрыл лицо руками. «Это тяжело, – подумал с сочувствием шериф, – убить человека в первый раз!»
Глава 5
До самого Вашингтона они доехали без проблем. Почти до самого Вашингтона и почти без проблем. Пару раз их останавливали на перекрестках американские полицейские и еще трижды – патрули миротворцев.
Ничего такого особо страшного на дорогах Лукаш не увидел. Не было ни потока беженцев, ни колонн военных машин и бронетехники. Мосты охранялись, дорожные развязки охранялись, несколько раз Лукаш видел вертолеты – американские, русские и, кажется, китайские. Однажды ему показалось, что он слышал стрельбу со стороны небольшого городка, но, когда торопливо заглушил радио, все уже прекратилось. Не исключено, что действительно показалось.
С Джонни они почти не разговаривали. Первый час поездки федерал болтал не переставая, даже не пытаясь справиться с возбуждением, но потом адреналин пошел на убыль, и настроение Джонни качнулось в другую сторону.