Прощальный танец

Ризман Мира

Шанталь скорчила недовольную гримасу и демонстративно закатила глаза.

— По вашему пять лет свободы — это вечность, что ли?

— Вашему дорогому и обожаемому Этьену вы бы ответили так же? — В голосе Франсьена появились совсем несвойственные ему язвительные нотки. — Заставили бы так же ждать или выскочили за него сразу, как только это стало возможным?

— Причем здесь Этьен? — вспыхнула Шанталь. — Наши отношения закончились тридцать лет назад, откуда я могу знать, как бы поступила!

— И правда, тридцать лет серьёзный срок, чтобы оставить, наконец, в прошлом детскую влюблённость и повзрослеть, — ухмыльнулся Франсьен.

— Повзрослеть? — с иронией повторила Шанталь. — Если вы считаете брак с вами единственной возможностью стать взрослой, то я предпочту

навеки остаться ребёнком!

— Тогда, вероятно, мне снова стоит преподнести вам в подарок куклу?

— Вы никогда не умели выбирать подарки! — хмыкнула Шанталь.

— Разумеется, уж простите, что не могу что-то украсть или сотворить какую-то глупость ради вашей забавы, как ваш любимый кузен! — Франсьен уже не скрывал сарказма, и это было настолько возмутительно, что Шанталь резко остановилась. Отбросив его руку, она, совсем не сдерживаясь, выпалила:

— Да как вы смеете говорить мне подобное! Что за бестактность?! И вы ещё хотите называть себя моим мужем? Да никогда, слышите, никогда — вот дата нашей свадьбы!

И ушла, наплевав на все: незаконченный танец и сотни любопытствующих глаз. Точнее, выбежала в сад, желая спрятаться ото всех. Гнев кружил ей голову и туманил зрение. Не разбирая дороги, она почти летела, боясь, что Франсьен бросится за ней следом. Ему хватит ума вновь начать читать ей нотации! Увидев в дали густые кусты сирени, Шанталь показалось это хорошим местом для укрытия. Она двинулась туда, но, не заметив у края дорожки бордюра, споткнулась. Земля стремительно приближалась, как вдруг чьи-то сильные руки подхватили её. Резкий мшистый запах — верный спутник нага. Но с каких это пор змеи помогают эльфам?

Глава II. Пасмурное утро. Рениса

Рениса:

Канун Чёрной ночи, двенадцатый день после исчезновения короля Дамиана

Очередная бессонная ночь плавно перетекла в хмурое зимнее утро. Рениса подняла нещадно гудящую голову и, подслеповато щурясь, покосилась в треугольник окна на посветлевшее затянутое облаками небо.

«Проклятье!» — простонала она и нервно принялась тереть раскрасневшиеся от постоянного недосыпа глаза. Мать опять будет её ругать и подсовывать свои глупые отвары от бессонницы. Как будто они ей сейчас помогут! Рениса со злостью вперилась в сделанный ночью набросок, отложенный к краю стола. Улыбающийся красноволосый демон был одет в традиционный нагский свадебный костюм: зелёные свободные брюки, расшитую золотом рубашку и длинную накидку со змеиным узором с золотистыми кисточками по кайме.

«Ну что за больная фантазия?! — окончательно рассердившись, Рениса подхватила листок и смяла его. — Никогда такого не будет, чтоб демон напялил на себя нагские одежды! Он вообще, похоже, забыл о своём предложении!!!»

Минутную вспышку гнева сменила печаль. Продолжая держать в руках смятый портрет демона, Рениса с тоской уставилась на разбросанные по столу изображения. С каждого из них на неё смотрел своими проницательными и в то же время нежными глазами Филипп Данье. В сердцах предательски защемило, а в горле возник неприятный ком. Рениса коснулась пальцем ближайшего портрета. Филипп задумчиво сидел на ажурной лавочке возле розового куста. Сорванный цветок в его руках поник и скинул несколько алых, словно кровь, лепестков.

— Не грусти, — прошептала Рениса, мягко проводя пальцем по нарисованному плечу. — Я тоже ужасно скучаю…

Она подтянула к себе следующий портрет. На нём Филипп сидел за большим столом перед раскрытой книгой. Он был очень серьёзен: его красивые тонкие брови сошлись на переносице, а и без того тонкие губы и вовсе превратились в едва заметную нить.

— У тебя хотя бы дела, а тут… — Рениса тяжело вздохнула. — Даже не на что отвлечься!

Её дни тянулись, словно патока, медленно и лениво. Наполненные домашней ерундой и бесконечными поучениями о замужестве, на которые не скупилась матушка, в жизни которой началось золотое время. После предательства Рэла, Рамисара отозвали с военной службы, и теперь он в срочном порядке занимался с учителями, наверстывая всё то, что необходимо знать наследнику семьи.

Отец обещал взять его во Дворец Совета уже весной, так что братцу расслабляться было решительно некогда. Мать буквально раздувалась от гордости, чем окончательно допекла остальных жен. Мами Найрини отправилась оплакивать свою дочь в Храм Полоза (новости о гибели Рены прибыли в тот же вечер, когда Рениса вместе с отцом вернулись домой), мами Ладира сначала слегла с болезнью сердец, а затем уехала к родственникам, и даже мами Мальда показывалась из своей комнаты только в случае крайней необходимости и обязательных совместных трапез. Бедняжке тоже приходилось постоянно выслушивать материнские разглагольствования о необходимости как можно скорее выдать замуж Рианму. Сестрицу ещё только ждало первое возвышение, но Сарояна считала своим долгом непременно лично подыскать ей достойного мужа. К счастью для самой Рианмы, она, находясь в Храме камней на обучении, была лишена радости ежедневного обсуждения кандидатур. И весь удар принимали на себя малышка Рэйнима и Рениса. И если младшая сестра ещё могла сослаться на уроки и избавить себя от общества Сарояны, то Ренисе от собственной матери не было никакого спасения.

Вести о Тёмном царстве приходилось выуживать по крупицам. Сарояна ничего не хотела знать, а отец, запершись в кабинете, ничего не желал обсуждать с домашними. Пару раз приезжали важные сэйлы, но их визиты были сугубо официальными и никто из них не оставался ночевать или хотя бы на семейный ужин. Пытать отца не имело смысла, потому Рениса довольствовалась слухами, приносимыми прислугой и собственными умозаключениями. Мать с восторгом заговорила о наследнике семьи В’Ийс? Значит, тайпаны остались верны кобре. В дом пожаловали сэйлы из рода щитомордников и бумслангов — эти тоже поддержали царя. Рамисар заговорил о ком-то из своих друзей с фамилией Т’Айтер, а отец поджал губы — крайты ушли за Даркалом. Мами Мальда, пытаясь поддержать разговор о полезных связях, вспомнила о С’Дьюж, и за столом резко стало тихо — мулга тоже предатели. Привычный змеиный мир разрывался на части, однако никто не останавливал тех, кто следовал иным путём, их просто вычеркивали из общества, родов и семей. Оставшиеся спешили объединиться, потому Сарояна не умолкала, без конца треща о новых помолвках и браках.

— В свете новых событий, наша Рениса вполне может претендовать на весьма крупную партию! — заливалась соловьём она, вот только отец при этих словах всегда мрачнел.

— Не спеши с выводами, моя дорогая, наше положение, увы, не так радужно, как прежде.

Но Сарояна не желала замечать очевидного и всячески негодовала, когда именитые семейства присылали вежливые отказы в ответ на её как бы безобидные приглашения на обеды. Родниться с семьей, чей старший сын стал предателем, к огромному облегчению Ренисы, никто не спешил. Пожалуй, впервые она была благодарна Рэлу.

Из общей гостиной гарема донесся шум, заставившийся встрепенуться. Рениса спешно принялась собирать рисунки и едва успела закинуть их в сундук, прежде чем в её дверь постучали. Последнее, что следовало видеть матери, так это портреты Данье! Тут уж точно будет мировой скандал.

— Доченька, ты уже проснулась? — Визгливый голос Сарояны вызвал досаду. Наступал очередной мучительный день.

— Да, матушка, сейчас только переоденусь и сразу же выйду! — с фальшивой радостью ответила Рениса и поплелась к шкафу. Она нарочно ковырялась в гардеробе, чтобы оттянуть время. Среди её унылых платьев и выбирать-то было нечего, но мать всё равно находила к чему придраться.

— Ну что ты всё копаешься? — не выдержав, Сарояна ворвалась в комнату. — Ты, что, опять всю ночь колобродила?

— Мне приснился кошмар, и я не смогла заснуть, — жалобно проговорила Рениса, надеясь вызвать у матери сострадание, но опять получила нагоняй.

— Да сколько же можно! Ты только посмотри на себя?! Разве так должна выглядеть девушка на выданье? С красными глазами и посеревшей кожей! Так любой жених подумает, что мы тебя тут истязаем!

«И будет прав!» — про себя подумала Рениса, жалея о том, что нельзя заткнуть уши, чтобы не слышать материнских причитаний.