Прорыв

Круз Андрей

Впрочем, там у всех автоматы, лишь у одного крупного парня в городском сером камуфляже и чёрной бандане — РПК. Оружие явно из НЗ, такое же, какое военные на заправке возле Солнечногорска раздавали — ни разу не стрелянное, без царапинки. «Зушка» тоже выглядит совсем новой, да и «бардак» аж блестит. Точно, это с каких-то складов длительного хранения, сумели как-то добраться, обормоты. Как умудрились — кстати, по внешнему виду ни за что не скажешь, что их на пушечный выстрел к таким местам кто-то подпустить может.

Теперь

вопрос: что делать? Напасть можно, можем даже из двух «Мух» их технику сейчас рвануть, не промахнёмся. Зато ввяжемся в бой, их там десятка полтора, чем закончится? Неизвестно. Дистанция боя в лесу маленькая, со снайперской дистанции атаковать не получится, как давеча на мосту. Как говорится, нонеча — это вам не давеча.

А всё это означает, что даже без техники преимущество будет у противника. И будут у нас тогда потери, а потерь нам хочется избегать. Что ещё мы имеем с гуся? Имеем то, что мимо них мы никак не проедем, дорога одна. И самое главное — у нас нет доказательств их агрессивности, сатанинские символы ни о чём не говорят, если уж быть до конца честным. Может, у них страсть к эпатажной символике.

— Маша, Лёха, занимайте позиции, страховать будете, — скомандовал я.

— Принял, — сказал Лёха. Маша просто кивнула.

— Идите слева от дороги, далеко не отходите. Там разберётесь, где сесть, цели тоже увидите. Просто страхуйте.

В любом случае снайперов мы разместить сможем. Хоть и не идеальная позиция, но левее нас метрах в ста пятидесяти от потенциального противника сядут. Они ушли, а мы ждали, продолжая наблюдать. В общем-то там ничего не происходило, даже по трепыхающемуся зомби стрелять перестали. Сидят, курят, болтают лениво, по сторонам почти не смотрят.

Снайперы доложились. Я достал из сумки «монку», заложил её в грузовой подсумок для всякого всего и подвесил его себе на грудь. Ввернул электродетонатор, провода от него запихал себе под парку. Совсем другой кусок провода подсоединил к подрывной машинке, пропустив их через рукав, машинку взял в руку. Нажал на кнопку, хрустнувшую в руке. Сердце непроизвольно замерло, хотя от такого обращения с неподсоединённой машинкой ничего случиться, естественно, не могло. Но если со стороны смотреть, то чисто шахид палестинский. Кэмел глянул на меня, затем вытащил из рюкзака вторую «монку» и повторил всю процедуру. Подмигнул мне. Теперь можно и договариваться.

— Как наблюдаете? — запросил я снайперов.

— Терпимо, — послышался голос Лёхи в наушнике. — Но если война пойдёт, то они нас отсюда в момент сшибут, даже из автоматов.

— Это понятно. Попытаемся без войны, — вздохнул я. — Пошли, друг Вася, пообщаемся с людьми.

Мы быстро переместились к дороге, откинули очки и маски, отошли друг от друга на несколько шагов, чтобы под одну очередь не попасть, и неторопливо направились в сторону стоящих на опушке машин. По мере приближения мы почувствовали

запах палёной тряпки. То, что курили там траву, видно было и в бинокль, а теперь убедились окончательно. Как бы они не перекурили, чтобы нам всё же за пределы человеческой логики во время общения не выбиваться.

Нас заметили не сразу, все были увлечены разговором, да и серо-зелёные «горки» сливались с окружающим пейзажем.

Когда мы подошли метров уже на тридцать, я помахал рукой, и уже это движение привлекло внимание. Компания на дороге замолчала и раздалась в стороны, образуя полукруг. Двое отбежали к «зушке», но подниматься в кузов грузовика не стали. Вперёд выступила девица в лифчике, а с ней «Чикатило», вставший чуть сзади и левее её. Комиссар, что ли?

— Мир вам, — поприветствовал я девицу.

Автомат миролюбиво висел у меня за плечом, стволом вниз, руки сложены на груди, зажатая подрывная машинка в глаза не бросается. Кэмел встал правее и сзади, оружие в таком же положении.

— И вам мир, — ответила девица.

Голос хриплый, но приятный. Глаза спокойные, скорее даже безмятежные. Такие у людей под сильным кайфом бывают, прямо в астрал поглядывают. «Чикатило» смотрит в упор, глаза неправдоподобно увеличены за очень толстыми, как дно пивной кружки, стеклами очков. Как он-то сюда затесался? Остальные девице соответствуют, но этот…

— Вы откуда взялись и что хотите? — так же безмятежно спросила девица.

— Мы мимо едем, — улыбнулся я.

— И что?

— Зашли поздороваться, убедиться, что дальше проедем.

Взгляд стал ещё безмятежней.

— Много вас, проезжих?

— Три машины.

Для убедительности я показал три пальца на левой руке.

— У них одна была. — Она показала в сторону висящих тел, одно из которых дергалось.

— И что?

— Отдавать не хотели. Пойдём, покажу тебе кое-что.

Она вдруг решительно протянула вперёд руку с длинными, покрашенными чёрным лаком ногтями, пытаясь схватить меня за рукав. Я чуть отодвинулся, сказав:

— Смотреть смотри, руками не трогай.

— Ты поговори ещё, — вдруг пробасил здоровый в городском камуфляже и с РПК.

Толпа чуть зашевелилась, но открытой агрессии не проявляла, даже с брезента не встал никто. Им скорее было скучно, но они не могли пока понять, кто мы и что мы.

— Ребята, чтобы мы сразу определили позиции. — Я показал правую ладонь. — Вот это немного переделанная подрывная машинка «пээм-четыре». Работает теперь не на нажатие, а на разжатие. Сейчас я удерживаю кнопку, как вы видите.

Я покрутил ладонью перед собой, давая возможность всем рассмотреть утопленную обрезиненную кнопку.

— А теперь ты, интеллигентный с виду красавец, очень осторожно приоткрой подсумок у меня на груди, — сказал я, обращаясь к «Чикатиле». — Только без суеты, не задень там ничего.