Прорыв
Шрифт:
– Ты его знаешь?
– Корень это. Вольный мнемотехник. Тут, в Пустоши, обретается.
– Так что же теперь, бросим его умирать? – Иван, получив необходимую информацию, понял: действовать придется решительно.
– Я сказал: делом займись. – Упырь разозлился не на шутку. – Ишь, нашелся самаритянин!
– Сам трупы раздевай, если приспичило.
– Поговори у меня!
– Я в падальщики не нанимался! – отрезал Шершнев. Он уже сложил воедино несколько ключевых фактов. Мнемотехника надо спасать во что бы то ни стало. Наемники не просто так конвоировали его. Этот
– Неправильный ты сталкер, Шершень. Выгоды в упор не видишь. Ну какой нам толк с полудохлого мнемотехника? Правильно, никакого, – по-своему расценил молчание Шершнева торговец. – А четыре комплекта экипировки на полмиллиона потянут!
– Федор Тимофеевич, ты бы заткнулся, пока тут одним трупом больше не стало.
Упырь насупился.
– Вот так, значит? Ну смотри, Шершень, я такие фокусы не прощаю. Хрен тебе, а не мое посредничество, понял? Нет, минуту, пожалуй, дам на размышление… – Он оценивающе взглянул на экипировку мертвых наемников. – Если одумаешься, так и быть… – Упырь обернулся и онемел на полуслове. Ствол ИПК смотрел ему прямо в лицо.
– Не зря тебя, Федор Тимофеевич, Упырем прозвали, – сквозь зубы выдавил Шершнев. – Тропу видишь? Вот и шагай по ней, пока я не передумал!
– Себе, значит, все решил прибрать?! – визгливо воскликнул Упырь. – Ну смотри, послушничек!.. Устрою я тебе торговлю трофеями! Нигде ничего не продашь, понял? Паршивого артефакта от тебя ни один перекупщик теперь не возьмет!
Угроза Шершнева не впечатлила.
– Я тебе в последний раз предлагаю: шагай, пока жив и здоров.
– Ну ты и тварь, Шершень!..
Одиночный выстрел выбил коническую воронку под ногами Упыря.
Тот побледнел, как лист бумаги, суетливо попятился, затем, встретившись взглядом с Шершневым, окончательно врубился, что шутки закончились, и, бочком-бочком прижимаясь к левому склону оврага, поспешил разминуться со свихнувшимся от жадности (как он считал) Шершнем.
– Урод! – раздался из-за поворота оврага его злобный выкрик. – Я тебе припомню! Все припомню!
Иван не отреагировал на угрозу.
Дышать легче стало. Ком, вставший в горле, он сглотнул. Пулю Упырь заслуживал однозначно, но пришлось сдержаться. Кто его знает, как настроен мью-фон торговца? Не исключено, что факт его смерти от рук сталкера по прозвищу Шершень будет автоматически транслирован в сеть, и тогда выполнение задания серьезно осложнится. Так или иначе, но для сбора информации ему придется контактировать с коренными обитателями отчужденных пространств, тут уж ничего не поделаешь. А Упырь свою пулю найдет, рано или поздно. Как бы ни деформировалась психология сталкеров под воздействием специфических условий выживания, понятия об элементарной справедливости все же, по мнению Шершнева, остаются незыблемыми, просто прячутся до поры где-то на донышке…
– Грамотно ты его отшил… – раздался слабый голос.
Иван обернулся.
Мнемотехник сидел, болезненно морщась. Левая рука висела плетью, правой он уцепился за ствол металлорастения.
Взгляд сталкера блуждал,
– Что за дрянь ты мне ввел?
– Боевой стимулятор. – Шершнев присел подле него на корточки. – Как зовут-то тебя?
– Корнем кличут…
– А я Шершень. – Иван присел на корточки, рассматривая уродливую рану на запястье сталкера. – Ты мнемотехник? – Он задавал вопросы машинально, словно на экспресс-допросе.
– Ну да… Самоучка, правда… – Корень поморщился от боли. – Ногу сломали, твари… Накопитель имплантированный вырвали с мясом…
Шершнев покосился на тела боевиков синдиката.
– Ну, свое они получили сполна, – заметил он, освобождая ноги мнемотехника от пластиковых кандалов. – Что не поделил с наемниками?
– А скорг их знает… С недавних пор шныряют по округе, все что-то выискивают. Убежище мое каким-то образом отыскали, твари. Вчера заявились, говорят: на нас теперь работать будешь.
– А ты?
– Послал их. Сроду ни на кого не работал и впредь не собираюсь.
– Далеко их логово?
– Прилично. Тут одна аномалия есть… – Корень, скрипнув зубами, попытался встать, но тут же рухнул, вновь потеряв сознание.
Рваная рана на его запястье все еще кровоточила.
Так он долго не протянет. Иван понимал: чтобы справиться с тяжелыми ранениями, сталкеру необходима ускоренная работа метаболического импланта, но тот бессилен помочь без источника энергии. У Шершнева был в запасе стандартный энергоблок, созданный в одном из военных институтов по технологии, заимствованной у скоргов.
Если поместить его в рану, посадить на торчащие из изуродованной плоти контакты, может, метаболический имплант мнемотехника вновь заработает?
«Рискованно, но попробовать стоит. Все равно хуже уже не сделаю».
Иван быстро достал энергоблок, примерил его к ране, затем, пользуясь бессознательным состоянием Корня, приладил его к контактам, с силой вдавил в изувеченную плоть.
Метод жестокий, но выбирать особо не приходилось.
Через пару минут мнемотехник застонал, очнулся.
– Ты бионик, что ли? – Корень с трудом присел, поморщился от боли, затем с удивлением взглянул на рану. – Что за дрянь?..
– Энергоблок.
– Вижу, что не кусок железа… Только заряда не чувствую… Расширитель сбоит…
– Извини, другого в запасе нет.
Корень перевел мутный взгляд на Ивана.
– Кто таков будешь?.. – спросил он, словно кратковременная потеря сознания лишила его памяти о событиях минутной давности.
– Шершень я. Забыл?
– Точно… Вспомнил… Так ты бионик?
– Нет. Бывший послушник Ордена. Недавно имплантирован.
– Сбежал?
– Ну да. Не прижился. Не люблю строем ходить.
– Во чудак. А сбежал-то зачем? В Ордене никого силой не удерживают. Поговорил бы с Приором… – У мнемотехника явно произошел прилив сил, видно, накопитель все же отдал скудный запас энергии метаболическому импланту сталкера.
– Да занервничал я, – признался Иван. – Знаешь, после имплантации все по-другому воспринимается. Теперь жалею, что погорячился.