Прорыв

Дрейк Дэвид Аллен

Всего «Гидра» выпустила сто двадцать ракет. Шестьдесят три вернулось более менее в норме. Пять ракет получили значительные повреждения, но их экипажи спасены и живы-здоровы, а ракеты подлежат восстановлению. Шестнадцать ракет разрушились полностью, но их экипажи тоже выжили. Короче говоря, мы потеряли приблизительно половину ракет и треть их экипажей. Ужасная цена. Ракеты — пустяк, этого добра хватает. А вот люди — это совсем другое дело. Позже анализ боя показал, что ракеты, выпущенные «Гидрой», уничтожили три халианских дредноута. Значит, прежние расчеты были ошибочными. На один дредноут требуется не двадцать ракет, а в два раза больше плюс удача.

Кроме того, стало ясно, что надо усилить броню ракетоносца и оснастить его более мощным оружием. Многие экипажи ракет и баркасов почем зря крыли «Гидру», указывая на ее очевидные теперь недостатки. Тэд Канингхэм торжествовал и горевал одновременно. Я же был безутешен. Я выиграл спор у Тэда, но это меня не радовало. Потери оказались слишком велики. Спасибо рейнджерам Окраины, иначе потери были бы гораздо больше. Теперь, когда все ужасы сражения позади, я знаю, что оно было не напрасным. Ребята не зря отдали свои жизни.

Как это ни парадоксально, но халиане оказали нам большую услугу. Если бы не они, то рано или поздно битва произошла бы между Конфедерацией и Альянсом. Правда, адмирала Дуэйна, вероятнее всего, отправят в отставку быстрее, чем я смогу пропеть гимн Альянса, но его великодушный жест по отношению к Конфедерации и признание ее решающей роли в победе Флота над халианами, несомненно, способствовали разрядке напряженности между Альянсом и нами. Как минимум пару десятилетий в нашем секторе космического пространства люди перестанут убивать друг друга. А это немало.

— Это случайно не «Генерал Хохенштейн»?

— Он самый, — хрипло ответил немногословный пилот.

— Он построен на основе корпуса халианского дредноута, захваченного нашими войсками четыре года тому назад в грандиозной битве у Мертвой Звезды 31, — серьезным тоном начал рассказывать молоденький лейтенант инженеру-кораблестроителю, ведущему космический катер к колоссальному кораблю. — Его сделали ракетоносцем, потому что нашему флоту достаточно четырех лайнеров. Теперь, когда генерал-полковник Хохенштейн вышел в отставку, вдруг вспомнили старую традицию и назвали этот ракетоносец в честь старикана.

— Послушай, салага! — не выдержал кораблестроитель. — Я вместе с ним брал на абордаж этот дредноут. Генерал провел в боях больше времени, чем ты в своем училище.

На гладко выбритом лице лейтенанта изобразилось неподдельное удивление. Он искоса посмотрел на инженера, но на всякий случай приложил руку к виску, отдавая честь ветерану, и осторожно произнес:

— Извините, я не знал.

Новоиспеченный лейтенант уставился в иллюминатор и начал внимательно рассматривать проплывающие мимо новые гигантские лайнеры «Свободнорожденная», «Освобожденная»и «Окраина».

ИНТЕРЛЮДИЯ

Сто семнадцать земных и множество спутниковых омнистанций заполняют эфир круглые сутки. Это не означает, что каждая станция постоянно передает что-нибудь интересное — даже самые популярные фильмы и развлекательные передачи надоедают, если их повторять шестьсот лет подряд. Чтобы порадовать зрителей чем-нибудь новеньким многие небольшие станции берут-интервью у местных знаменитостей и героев Флота.

— Сегодня вечером, — улыбнулся прилизанный ведущий, — мы предлагаем вашему вниманию интервью с офицером, который за короткое время собрал самую выдающуюся коллекцию почетных наград Флота. Лейтенант, расскажите, пожалуйста, нашим зрителям, за что вам недавно вручили орден?

Дженни Вуртс. ВТОРАЯ ПАРТИЯ

Посторонний

корабль появился совершенно неожиданно в самой гуще сражения, происходившего у Мертвой Звезды 31. В этот момент перед мониторами нового разведывательного корабля «Труднорожденный», вобравшего в себя лучшие достижения науки и техники, томился, от скуки сердито барабаня по клавиатуре управления, молоденький лейтенант Флота Дженсен. В свете экранов на аристократическом лице угадывались недовольство и страстное желание ринуться в бой. Но его корабль не годился для больших сражений, ведь на борту всего две плазменные пушки. Этот космический охотник мог отлично маскироваться, выслеживать врага, а при необходимости и проводить карательные акции, но в массовых сражениях от него толку мало. Лейтенант Дженсен до вчерашнего дня надеялся, что ему доведется принять участие в битве Альянса против халиан, но сегодня его постигло горькое разочарование — он вынужден наблюдать, как его боевые товарищи храбростью зарабатывают себе награды. Командир корабля Дженсен томился в бездействии.

Неутоленные амбиции жгли душу. Боевое мастерство — плоды упорных тренировок, пропадало втуне, а на экране эти пижонистые жеребцы, которые в подметки ему не годятся, неумело уродовали халианские дредноуты. А ему остается лишь выстукивать дробь на панели управления.

Рядом в кресле ерзал пилот Харрис. Заметив на экране странный корабль в центре яростной схватки, он почесался и присвистнул, словно вдруг узрел красотку с обалденной фигурой.

— Что за чертовщина? — воскликнул он, широко раскрыв глаза.

— Ты хочешь мне что-то доложить? — ледяным тоном осведомился Дженсен.

Харрис удивленно вздернул бровь, нагло ухмыльнулся, увеличил изображение на экране, чтобы лучше был виден чужой корабль, и с оттенком веселого восхищения прокомментировал:

— Какого черта этот частный грузовик полез в самое пекло?

Дженсен уставился на экран и начал напряженно следить за вызывающим поведением штатской лоханки, затесавшейся среди мощных боевых кораблей. Из, рации, настроенной на частоту гражданских кораблей, в адрес торгашеской «лоханки» неслись изощренные ругательства офицера, удивленного и восхищенного дерзкой посудиной не меньше Харриса.

Дженсена озарило — да это же вовсе не мирный торговый корабль, по недоразумению оказавшийся под перекрестным огнем обеих враждующих сторон. Это нечто совсем иное. Он увеличил изображение и принялся рассматривать корпус нескладной посудины, словно бы собранной ребенком из разнородного игрушечного хлама. Все верно! — это же тот самый корабль «Марити». Дженсен отлично помнил эту посудину и узнал бы ее мгновенно и в любом ракурсе, даже разбуди его посреди ночи. Капитан «Марити» Маккензи Джеймс был самым отъявленным, самым закоренелым преступником во всем Альянсе; он занимался контрабандой, шпионажем, пиратством и прочими пакостями. Появление этого мерзавца на линии фронта явно не случайно. Но что его туда занесло?

— Во дает, дьявольское отродье! — уважительно ругнулся Харрис, зачарованно таращась на рискованные маневры «Марити». — Ты посмотри, как ловко он увертывается!

Дженсен и без комментариев пилота знал, на что способен этот донельзя уродливый корабль. Его фантастическую маневренность Дженсену однажды пришлось испытать на собственной шкуре. Кошмарные воспоминания о том случае бросали его в пот, уязвленное самолюбие требовало отмщения. Нельзя упускать такой шанс!

— Следуй за ним! — решительно приказал Дженсен пилоту.