Прорыв
Шрифт:
– - Боже упаси!..
– - Яша бессильно опустился на краешек стула. "К кому ходил за правдой? На Лубянку?.. Идиот!" -- Боже упаси!
– - воскликнул он громче.
– - Я политики боюсь, как огня. Она лезет ко мне, а не я к ней.
Розенгард засмеялся и сказал, хлопнув Яшу по плечу: -- Пусть они сдохнут, все эти израильские Никсоны! Любого заморочат. Вот что, Яков! Отныне ты будешь старшим хирургом.
Вначале Розенгард оставлял свой телефон (на случай особо сложных операций)1337", а затем перестал. Он играл в бейсбол, его любили женщины всех вероисповеданий; Яков 1338"Гур был просто находкой для доктора 1339"Розенгарда. Он даже послал бумаги, чтоб Якову Гуру дали "постоянство".
В больнице была общая столовая, где 1342""ланчевались" и ведущие 1343"хирурги, и нянечки. Большая и чисто побеленная столовая с разноцветными столами из пластика была гордостью больницы и символизировала торжество демократии, которой в больнице не было никогда. Яша давно заметил, еще до "эры Розенгарда", нигде люди не были столь продуманно, изощренно разделены и противопоставлены друг Другу, как здесь. На врачах не было ни армейских погон, ни государственных орденов и нашивок. Роль знаков отличия выполняли простейшие предметы обихода -- стул, телефон, карманные приборы связи.
Вначале у Яши не было даже своего стула, чего он, впрочем, не замечал. Затем поставили венский стул с гнутой спинкой, сказали -- это ваш! Вроде, как наградили. Он уже был врачом со своим собственным стулом. Затем сунули в маленькую комнатку письменный стол -- один на трех врачей. И на дверях комнатки появилась, среди других, фамилия: 1344""д-р Я. Гур". Наконец, Яшу удостоили личного кабинета, вначале крошечного, вроде кладовки, затем -- побольше. Розенгард сказал, что тут Яков мог бы развесить, по примеру других, все свои дипломы и награды. "Как в парикмахерской?" -- убито воскликнул Яша. Только теперь он понял, почему, поступая на работу, врачи ставят условия, а то и торгуются, как на рынке 1345"Кармель: "У меня будет собственный стол1346"...", "собственный кабинет1347"...", "телефон без коммутатора..." 1348"
Особенно дрались за телефоны.
Оказалось, телефоны -- это целая империя. Ничто так не подчеркивает положение врача, как телефон. Какой у него? Обычный, через коммутатор? Или -- прямой? Нажимает кнопку и говорит с любым городом Израиля? А если он "би1349"т босс", сам Розенгард, -- его телефон не связан ни с какими "учетными кнопками". Большой босс вправе разговаривать хоть с папой римским. Сутками! Каждый врач в госпитале знает, у кого какой телефон. А если кто случайно не постиг даже этого, все поймет мгновенно, взглянув на белый халат коллеги. У большинства в кармашке нет ничего. У влиятельных -- "махшир" или "моторолла1350""... "Махшир" -- это только радиозвонок. Звякнул, значит, тебя ищут. Соединяйся с коммутатором с любого телефона. Куда более "весома" моторолла 1351"-- поблескивающая никелем широкая железка. При ее помощи с тобой 1352"разгова-вают непосредственно, без посторонних ушей, где бы ты ни находился. Моторолла -- это уже нечто вроде полковничьих погон...
Боже, какая борьба идет за эти "знаки различия"! Да и как не бороться, когда все, что здесь дают, в отличие от России, не отнимают никогда. Получил отдельный стол -- навсегда. Прицепил к халату мотороллу, тебя не смогут вызвать только из могилы. Все знают, что в Израиле это -- не побрякушки, тешить тщеславие. За "полутаинственными знаками" -- степень твоего влияния, твоей независимости. Но, Бог мой, сколько в этом заложено взрывчатки!..
Когда Яша и Розенгард кончили свой ланч, недорогой, по "больничной" цене, Розенгард сказал, отодвинув в сторону обглоданную куриную ножку:
– - 1353""Махшир" у тебя есть. Кабинет есть. Получишь
Но именно это-то оказалось невозможным.
Как-то в соседнем, терапевтическом, отделении Яша увидел больную, молодую женщину, почти девочку с измо1354"жденным лицом старухи. Лицо было темнее лимонной желтизны. На глаз видно, больная его, хирургическая. Почему лежит в терапии? Яше объяснили, что она здесь уже третий год. И не помирает, и не живет. Выяснилось, что женщину, еще школьницей, оперировали в Аргентине и повредили желчную протоку. Затем последовала серия операций в разных странах, одна за другой. Последняя была в Европе, где было дано окончательное заключение. На бланке клиники, о которой сам академик Бакулев говорил с восторженным придыханием, был напечатан смертный приговор без права обжалования. 1355""Намеков на существование желчных путей не обнаружено, технической возможности восстановить их нет1356"".
Яша взял больную к себе. Он ничего не придумал. Сделал трив1357"иальную операцию, правда с небольшим дополнением. Поставил кишку вместо желчной протоки. Своеобразный протез. В Москве такие операции, в безнадежных случаях, делали всегда, хотя и не всегда успешно... Но уж в случае успеха докладывали на научных конференциях и в СССР, и в Америке.
На этот раз операция оказалась удачной. 1358"Розенгард примчал прямо со спортивного поля.
– - Я всегда верил в твою звезду!
– - воскликнул он и приказал выдать доктору Якову Гуру 1359""мотороллу1360"". Сам прицеплял ее к кармашку 1361"яшиного халата.
Через неделю доставили паренька лет семнадцати, умиравшего от рака желчных путей. Яша взглянул на дату диагноза и обомлел. Его поставили во Франции три года назад.
– - Почему жив?!
– - воскликнул он и тут же положил паренька на свой стол. Как Яша и предполагал, рака не обнаружили. Был жесткий 1362"рубцовый процесс. Без прохода желчи. Мальчик вскоре выписался из больницы. Якова признала даже старшая операционная сестра, царь и бог хирургического отделения, старая дева, которая носила хирургические ножницы на шее, на длинной перевязи из марли, как маршальскую звезду. Она подчинялась только профессору 1363"Розенгарду, остальных не замечала, и вот, к изумлению хирургов, обняла Яшу. Это было выше "мотороллы1364""...
На годичной 1365"всеизраильской конференции профессор Розенгард доложил эти и некоторые другие случаи из практики Яши. Доложил, естественно, как свои собственные, иначе и быть не могло! В Израиле -- Яша давно понял -система здравоохранения феодальная, то есть министр здравоохранения - фигура партийная, по горло увязшая в политической сваре. Независимы и известны как специалисты только начальники отделений. Остальные врачи, как правило, невидимки...
Но... земля слухами полнится. После доклада 1366"Розенгарда к Яше подошел хмурый ушастый толстяк с бегающими глазками, по кличке Небожитель. Он был в такой силе, что стоило ему подать рядовому врачу руку, как того тут же отмечали. Личным стулом или 1367""махширом". Небожитель взял Яшу за отворот халата и произнес хриплым голосом армейского взводного:
– - Доктор 1368"Гур, а ты, оказывается, орешек! Если бы ты с самого начала не выступил против 1369"Голды 1370"Меир... против нас!.. ты давно бы стал начальником отделения. Ты понял меня? 1371"Камикадзе -- это не для еврея. Ты понял меня?
Яша улыбнулся скептически. Ни один хирург из России пока что "феодалом" не стал, хотя, кроме него, никто из них 1372"Голде и слова по1373"перек не сказал. Небожитель вышел с Яшей в фойе, пройдя мимо Розенгарда, будто его и не существовало, подвел к Генеральному директору Министерства и громко представил: "Яков Гур, 1374"розенгардовские руки1375"".