Прорыв осады
Шрифт:
– Могу, – с вызовом сказала она. – Вот только Потапов слишком боится остаться у меня в долгу, – Анна вдруг посмотрела прямо Павлу в глаза: будто в самую душу… – Или этого ты боишься, воин? Неужели в самом деле принес оружие обратно?
Павел отвел взгляд, шагнул к столу, выворачивая карманы и расстегивая пряжки. Пояс с генератором, портупея лучемета, пара детонаторов… Вроде все.
– Рома, слушай меня, – произнес он, не оборачиваясь. – Это очень-очень важно, Рома. Очень важно, – он выщелкнул из кобуры лучемет, демонстративно проверил
– Так ведь… – растерянно вымолвил тот. – Паш, я же…
– Это очень важно, Рома, – повторил Павел. Швырнул лучемет обратно на стол. – И не спорь. Анна Федоровна, вы в порядке? Прямо сейчас сможете работать?
Та отчаянно тряхнула тщательно закрашенной сединой.
– Смогу. А что?.. Кому?..
– Пока не онкология, – успокоил Павел и, морщась от усилия в простреленной руке, принялся сдирать с себя свитер. Затем рубашку.
Едва увидев снова подмокший розовым бинт, докторша все поняла без лишних пояснений. Лишь уточнила:
– Сквозное?
– Сквозное, – кивнул Павел. – Кость не задета.
– Еще бы, – фыркнула докторша. – С такой подвижностью… Снимайте бинт. Девочки, помогите.
Тамара и Анна сорвались с места одновременно. Первая оказалась ближе, но индеанка успела подхватить из подставки нож, справиться без которого с узлами не представлялось возможным. И Тома с легкой усмешкой отступила.
– Боишься боли, воин? – прошептала индеанка, касаясь повязки. И ответила сама себе: – Конечно, нет, только не ты…
Если она пыталась оправдать этими словами свою неловкость, то вышло это плохо. Павлу оставалось только морщиться и жалеть о нерасторопности Тамары. Тоже, конечно, не медик, но, может быть, у нее получилось бы лучше? Последние слои прихватило свернувшейся кровью, и сходили они чуть ли не с треском. Хотя ведь не отмачивать же в самом деле…
Анна дернула в последний раз, и Павел зашипел от резкой боли. Из-под надорванной коросты обильно сочилась не то сукровица, не то…
– Скверно, молодой человек, – прокомментировала докторша, не вставая со своего места. – Вы хоть раз обрабатывали? Не отвечайте, вижу, что нет – замотали, лидокаином кольнулись, и делов. Вот и дождались нагноения… Температура еще не поднималась?
– Да вроде нет, – Павел озадаченно покосился на свое плечо.
– И не поднимется, – пообещала Анна Федоровна. – Сидите спокойно, не двигайтесь. Не знаю, какие могут быть ощущения, но в любом случае главное – сохраняйте спокойствие…
Павел сдержанно кивнул. Про ощущения от методов атлантов он мог бы многое рассказать докторше. Только вот ни к чему ее сейчас грузить…
Тем временем та уже довольно уверенными движениями устроила артефакт на коленях, сделала над ним несколько пассов. И шар, вопреки всем тайным сомнениям Павла, послушно ожил.
– Милочка, что там у вас в свитках? – ворчливо произнесла
– Сейчас, – Анна метнулась к своему прежнему месту, подхватила развернувшийся на лету свиток, – сейчас…
– Не трудитесь, – оборвала врачиха. – Просто уточняю. Ну-с, больной…
Она переместила руки вокруг шара, и голубые электрические щупальца впились Павлу прямо в больную руку.
Нет, это совсем не походило на работу атлантов. Нулевой опыт работы с артефактом, отсутствие тонкого чутья процессов, которое невозможно без особой подготовки, в том числе и анатомическо-физиологической. Да что там, не было даже понимания принципа действия прибора… Зато понимание задачи и пути ее решения, видимо, все-таки было.
Павел скорчился на своем стуле, удерживаясь на нем не столько усилием воли, сколько чудом. Боль растревоженной раны прошла, ее заглушила жгучая, огненная феерия по всему телу. Словно впрыснули под кожу перцовый раствор… Или втиснули во включенную микроволновку… Или снова шагнул в газовый факел жертвенного очага ацтеков…
Да, вот это похоже. Очень. И Анна снова где-то здесь, рядом, хоть и не в его руках, как тогда… Зато призрачное голубое пламя перед слезящимися глазами точно такое же…
Он услышал скрежет собственных зубов и только тогда сообразил, что судороги больше нет. Расслабленность, блаженство… Секунда эйфории после сжигающего нервы пламени. Что ж ему так везет-то? Директору вон даже нравилось, похоже…
– Павел, все в порядке?
Тон у докторши был какой-то не такой. Встревоженный был тон. Странно…
– Павел, встать можете? Хотя бы глаза открыть?
Глаза? Почему нет? Он сделал усилие и…
Анна действительно была здесь, рядом. Склонилась над ним вместе с остальными, включая профессора, только вот боли на ее лице было больше, чем у всех остальных, вместе взятых. Еще бы, она ведь тоже помнит это пламя…
– Странная реакция, – вещала докторша. – Евгений Саныч не проявил ничего подобного… Возможно, другой тип воздействия… Прибор не изучен, надо бы клинические испытания…
– Подите к черту, – выдохнул Павел и приподнялся на локте. Со стула-то он все-таки свалился. – Что с рукой?
– Осмотрела, осмотрела, – успокоила докторша. – Воспаление ушло, рана начала рубцеваться. Если бы сразу обработали как следует, так сейчас и само было бы.
– Ясно, – проговорил Павел и перебрался в сидячее положение.
Выходит что же, сработало? Такое вот везенье на ровном месте? Не бывает. Не бывает…
Он погладил плечо, подковырнул ногтем присохший струпень. От Федоровны реакции не последовало, видно, была уверена в результате. А ведь и правда почти не болит.
И все же не бывает, чтобы чудо настолько вовремя! Слишком вовремя… Просто какой-то рояль в кустах! Вот только разбираться в причинах почему-то совсем не хочется…
– Рома, ты Шефу позвонил? – произнес Павел, окончательно поднимаясь на ноги.