Прорыв осады
Шрифт:
– Эй, послушай, брат, – прогудел Якоб. – Ты не прав, брат. Мы…
– Мы – равные! – Главный революционный лозунг прозвучал в устах Альвареса как ругательство. – Да! Разумеется! Все! Кроме нее… – С каждым новым словом он делал один шаг навстречу. – Кто на собрании полковых командиров два дня назад настоял на штурме? На быстром штурме! Без шагателей и летателей, без удара Гласом Инти – только мы, белые такинэ, в мясорубку!
– И она тоже! – рявкнул славянский великан. – Не забудь про нее!..
– Под тройным защитным полем! Я бы тоже так не отказался. И никто из моих амиго, которых
Зря он это сказал. И так близко подошел тоже зря. Лучемет остался в кобуре, не к лицу укатэ марать Свет Инти о бледного такинэ.
По переносице, тыльной стороной ладони – назад, белый!
Носком сапога под ребра – в поклон, укатэ!
Локтем по затылку – наземь, червь!
Острый каблучок легонько придавил кадык, и безумец замер.
– Дыши пока, – прошипела Анетуатхэ разъяренной змеей. – И проси Инти не позволить тебе еще хоть одного грязного слова! Потому что не тебе назначено судьбой садиться за этот алтарь и будить богов вселенского Древа. Не тебя станет слушать единственный человек во Вселенной, способный остановить репликатор! И, уж конечно, не тебе он даст свое согласие, хотя сделает это в том числе и ради тебя!
– Убей меня, – просипел Альварес. – Убей сейчас, потому что, если это не сработает, я буду преследовать тебя до конца твоих дней. Память о моих амиго не позволит мне остановиться.
– Сработает, – отозвалась высокорожденная и, немного помедлив, убрала ногу с его горла. – Отец учил меня работать с пультом. Я сумею докричаться до богов.
– Да! Вот только запрет! Землянин однажды вышвырнул вас из Ствола, и вернуться туда еще не сумел ни один из укатэ.
– Сумел, – отозвалась Анетуатхэ. – Один – сумел. Я знаю это точно.
– Интересно, откуда?
– Он умолял меня отправиться с ним. Но я осталась, чтобы дать шанс уцелеть таким, как ты.
– Спасибо, – не пытаясь подняться, Альварес хрипло рассмеялся. – Вот спасибо, равная! Сегодня многие воспользовались этим шансом… Не забудь только, что землянин может послать тебя к подземным демонам! Я буду молиться Инти, чтобы случилось так. А пока наточу поострее наваху.
– Он, кажется, совсем свихнулся, равная, – прогудел Якоб. – Может, все-таки лучше… А то, не ровен час, вымолит чего хочет.
– Не вымолит, – прошептала она. – Землянин выслушает меня. И согласится…
Она резко повернулась и почти бегом кинулась прочь из подземелья – наверх, к солнцу! Лишь бы не признаваться самой себе в том, что больше всего боится ошибиться именно в этом!
Тот, ради еще одной встречи с которым она пошла на предательство своей семьи, своей касты и своего народа, действительно может послать ее куда дальше, чем к подземным демонам. Да, когда-то он вынес ее из газового факела жертвенного очага, но ведь кинулся в огонь не только ради нее! И может быть, даже не столько…
На бегу она невольно коснулась кожи на лице, смахивая внезапную слезу. Шрамы от ожогов больше незаметны – спасибо атлантам. А вот что делать со шрамами в душе?
Она толкнула дверь и всей грудью вдохнула наружный воздух.
Демоны сомнений – прочь! Еще один раз она увидит его, а потом… Потом будь что будет. И пусть кто-нибудь осмелится сказать
1
– Обгадились, – тихо бурчал Филиппыч. – Опять обгадились. Что без Паши, что с Пашей, все у нас едино… И ведь даже не ящер обошел – краснокожий! Не можем, чтоб не обгадиться, – полгода спокойствия для нас много…
– Семен! – веско произнес Потапов и для убедительности прихлопнул ладонью по столу. – Хватит ныть, Семен.
– Может, еще кофе, Сергей Анатольевич?
В простой и вполне доброжелательный вопрос Тома умудрилась вложить кучу тончайших интонаций. Во-первых, естественный интерес хозяйки, все ли устраивает гостей. Во-вторых, намек, что седьмая или восьмая чашка кофе все-таки перебор, причем как для мочевого пузыря, так и для терпения окружающих. В-третьих, – не пора ли и честь знать, господа, во втором-то часу ночи? И наконец, в-четвертых, причем уже не Потапову, а персонально Сергееву: «Еще раз устроишь совещание у меня на кухне – пеняй на себя».
– Может, хотя бы с кексом?
Потапов вежливо улыбнулся, сделав вид, что все эти полутона к нему не относятся.
– Спасибо, Тамара, не надо. Мы все-таки скоро закончим.
Короткий и скептический взгляд Томы на часы сказал больше, чем ее слова и интонации.
– Нет, на этот раз точно, – заверил Шеф. – Семена вон тоже заждались дома…
– У Семена дома все привычные, – собирая очередную порцию пустых чашек, она не сумела удержаться от шпильки. Очень все-таки не нравилось ей ночное вторжение взъерошенных какой-то очередной внеземной проблемой коллег мужа. – Ладно уж, хоть заночуйте здесь, на ваше счастье, мама на даче сегодня. Федя, достань все же кексы. Я ложиться пойду, прослушивание с утра.
– Угу, – грустно кивнул тот. – Ложись, конечно.
И Павел невольно повторил его движение, придерживая перевязанную выше локтя левую руку. При такой работе все-таки нужно быть холостым. Филиппыч не в счет – его жена и правда с ментовских времен привычная. А вот Анатолия из ЦУВД Павел очень хорошо понимал. И корить опера за его итоговый выбор не взялся бы: «…Подите вы к черту, мужики! Я, блин, вам не герой! Двое карапузов на руках, Настька их одна не подымет… Понадобится что – звоните. Но без стрельбы!..»
Это даже не тряска поджилками, это просто жизнь, может быть, даже более настоящая, чем вся мышиная возня в Древе, вместе взятая… Да и, в конце концов, лишь Анатолию решать, как быть дальше, уже заглянув за угол реальности, но так и не сделав решающего шага…
– Однако денек у нас, – пробормотал Потапов. И тут же переключился к прерванному разговору: – Значит, ты, Паша, говоришь – не наши они?
– Нет, – тот качнул головой. – Однозначно нет. Я сперва купился было – голубые каски, винтовки, USA на борту… А потом, когда Федя бинтовать начал, словно прошибло. Это же шестидесятые годы, Шеф! В лучшем случае семидесятые. Штатовский спецназ давно не воюет классической М-16. Все БТР этой модификации давно перепроданы в третьи руки и доживают век где-нибудь у арабов. Форма так вообще: броников нет, камуфляж древний, каска с сеточкой… В общем, здравствуй, Вьетнам.