Прорыв осады
Шрифт:
Содрогаясь в непрерывном кашле, Павел откатился подальше от резинометаллических катков и попытался куда-то ползти. Хотелось верить, что в сторону лестницы, где можно нырнуть в темноту гиперборейского этажа и закатить за собой надежную гиперборейскую дверь. Оружия в руках не было, зато под локтями и коленями были острые, как осколки стекла, камни.
Слишком больно и слишком медленно, чтобы имело смысл продолжать… Павел тяжело опрокинулся на спину, продирая запорошенные пылью, слезящиеся глаза.
Черные спецкостюмы, короткие
И тут же – ураганный огонь из всех стволов. Через Павла, поверх Павла, над самой головой… И кошачий вой защиты «колпачка» в ответ!
Осознать он успел. Обрадоваться – нет. Плазменный жгут из ствола пехотного излучателя инков уперся в лобовой лист БТР. Удар вышел не чета плевку легкого ручного образца. Не в силах выстоять и секунды, слой стали расплескался наружу жаркой раскаленной розой. А слой алюминия под ней испарился со скоростью взрыва…
Транспортер содрогнулся и шарахнулся назад как от сработавшего под катками фугаса. Большинство десантников попадали. Те, кто устоял, получили свое первыми. Отброшенный к стене, оглохший и растерявший последние остатки соображения Павел тупо наблюдал, как торопливо, почти конвульсивно прыгает над ним белый смертоносный луч и как сминаются, будто скомканный пластилин, фигуры в черном – все, кого этот луч касался… А по стене напротив трещит, сыпля окалиной, и рисует словно сам себя прихотливый огненный зигзаг.
Без жалости и сомнений…
Без скидок на сущую беззащитность…
И нечего портить гусеницами чужой паркет!..
Если бы горло не драл крупный пыльный наждак, Павел захохотал бы. А так удалось лишь злорадно осклабиться.
Кто-то подхватил его под мышки и потащил прочь из вестибюля. Прямо по камням и стеклу. Кажется, он заорал что-то нехорошее про чью-то мать. Кажется, пытался отбиваться – действительно ведь пытка!
Тогда его перестали тащить и, видимо, убедившись в частичной дееспособности, помогли встать на ноги. Так. Филиппыч – это понятно. Слава богу, с активатором «колпачка» в зачем-то вытянутой вперед руке. Но при чем тут капитан из центрального УВД?
– Дай, – прохрипел Павел и потянулся к излучателю. – Дай мне… Убью сволочей… Пусти!
– Убьешь, Паша, убьешь… – Ответ Филиппыча он прочел скорее по губам, чем услышал. – Успеешь еще… К лестнице давай – больно близко…
Уточнить он не успел, два или три отделения морпехов ворвались в вестибюль и открыли бешеную пальбу, по большей части прицельную. «Колпачок» взвыл, отражая поток свинца.
– Дай!!! – Павел едва не порвал связки в этом отчаянном хрипе, но его уже опять куда-то тащили под руки.
Опер вскинул на миг оружие, но прицельно стрелять не стал.
Пара лучей достались и без того изуродованным стенам. Втуне… Ни отпугнуть, ни даже насторожить нападавших таким способом было нельзя. Земляне не готовы воспринимать замысловатый предмет как угрозу даже в руках террориста. А лазер так и вовсе сейчас в детские игрушки вставляют.
– На поражение! – хрипел Павел. – На поражение бей, гад!..
Но его все тащили и тащили, пока он не загремел, споткнувшись о высокий порог, в прохладную полутьму. «Колпачок» сразу перестал визжать, вместо этого пули теперь глухо и бессильно били в несколько дюймов сплошной брони.
– Сюда, сюда! – тянул за собой Филиппыч. – Федя, ты тоже давай! Быстрее! Это ж тебе не подвал… Это катакомбы, критский лабиринт… Минотавр обзавидуется… Толя, сюда не ступай! След в след! Только след в след!
Хоть и с трудом, но Павел все-таки уловил мысль. Не самое удачное решение, но… Если морпехи сунутся следом – а они сунутся, – то затеряются в этих пространственных дебрях уже через минуту. Причем поодиночке, совершенно не готовые к тому, что правая половина коридора так же далека от левой, как запад от востока, а попытки повернуть назад приведут лишь на новые уровни лабиринта. Павел не сомневался – на этаже гипербореев при случае канет и бригада морской пехоты, не то что пара отделений. Вот только к чему приведет проникновение сюда десятков посторонних особей?
– Собаки! – бормотал Федор, бредя чуть ли не за ручку с Павлом. Федор? Да, в самом деле, он! Откуда взялся-то? – Соб-баки, представляешь?! Подкатил к самому крыльцу!.. В упор!.. У него ж калибр миллиметров сто, а у меня поле не боевое!.. «Колпачок» вместе со мной как кеглю, представляешь?! Активатор в одну сторону, лучемет в другую… А я сюда… благо дверь вышибло… Представляешь?..
Вот так вот. Значит, отступление по всему фронту. Вот вам и техника Ассамблеи!..
– Потапова… бросили… – выдавил Павел, сдерживаясь от нового приступа кашля лишь усилием воли.
– Да чего с ним будет? – отозвался на ходу Филиппыч. – Лапки поднимет, на пол приляжет – мечта, а не заложник! Ни одна натовская сволочь не тронет. – И вдруг скомандовал: – Тихо стоять!
Процессия молча уперлась ему в спину: два не до конца контуженных безоружных отступленца и один ничего толком не понимающий, хоть и свой, землянин, но все-таки пока еще чужак.
– Здесь не достанут, – заключил Семен, закончив изучать собственные знаки на стене и стараясь не пересекать середину коридора, протиснулся в арьергард. – Дальше сами так заплутаем, что… В общем, здесь.