Прорвавшие блокаду
Шрифт:
Если исходить из стоящих превыше всего великих принципов гуманизма, Винсент Плейфейр, разумеется, был не прав, только принимая во внимание соображения коммерции, можно с ним согласиться. Дело в том, что самый важный предмет американского экспорта на рынке Глазго отсутствовал. Хлопковый голод [9] (употребим это энергичное английское выражение) становился с каждым днем все более угрожающим. Тысячам рабочих приходилось жить подаянием. В городе насчитывалось двадцать пять тысяч механических станков; до начала войны в Америке они производили в день шестьсот двадцать пять тысяч метров хлопковой пряжи, или пятьдесят миллионов фунтов [10] за год. Понятно теперь, почему в
9
Букв.: the cotton famine. (Примеч. авт.)
10
Английский фунт (мера веса) равен 453,6 грамма.
Картина всеобщего бедствия и породила у Джеймса Плейфейра дерзкую идею.
— Я отправлюсь за хлопком, — сказал он, — и привезу его во что бы то ни стало. У меня есть план.
Как и его дядя, он ведь был коммерсантом.
— Ну-ну, поживем — увидим, Джеймс.
— Все очень просто. Мы построим корабль с высокой скоростью и большой вместимостью.
— Вполне возможно.
— Загрузим его военным снаряжением, одеждой и продуктами.
— Это у нас найдется.
— Я сам пойду капитаном, и можно будет не опасаться, что меня догонит какой-нибудь корабль федерального флота. Мы прорвем блокаду южных портов…
— Понятно, — кивнул дядя. — Ты выгодно продашь груз конфедератам, они в нем очень нуждаются.
— И вернусь обратно, нагрузив корабль хлопком…
— Который отдадут тебе просто даром.
— Совершенно верно, дядя Винсент. Как вам это нравится?
— Неплохо. Но сможешь ли ты прорваться?
— Конечно, если только у меня будет корабль.
— Тебе изготовят его в самый короткий срок. А как с экипажем?
— О, я найду людей. Мне не надо много народу. Возьму только тех, без кого невозможно обойтись, управляя судном, и все. Надеюсь, воевать с федералистами не придется: мы постараемся избежать с ними встречи.
— У вас это должно получиться, — заключил дядя Винсент. — А теперь, Джеймс, скажи мне, в какой части Америки ты думаешь высадиться?
— Несколько кораблей, дядя, уже прорывали блокаду Нового Орлеана, Уилмингтона и Саванны. А я хочу пройти напрямик к Чарлстону. Ни одно английское судно, кроме «Бермуд», еще не пользовалось этим маршрутом. Мы последуем его курсом, а раз у корабля будет небольшая осадка, федералисты не смогут нас догнать.
— Главное, — задумался дядя Винсент, — Чарлстон просто задыхается от хлопка. Его там даже сжигают.
— Кроме того, город на осадном положении, — подхватил Джеймс. — У войск Борегара [11] запасы на исходе. Мой груз оценят на вес золота.
— Отлично, племянник! И когда же ты хочешь ехать?
— Через десять месяцев. Нужны длинные зимние ночи, чтобы удалось проскочить.
— Мы сделаем все необходимое.
— Договорились, дядя.
— Договорились.
— Только никому ни слова.
— Ни слова!
Вот почему никто не знал настоящего предназначения «Дельфина», спущенного со стапелей Келвин-дока через пять месяцев после этого разговора.
11
Борегар П.-Г. — американский генерал, француз по происхождению, командовавший в 1861–1862 годах силами южан и прославившийся обороной Чарлстона.
II
ПОДГОТОВКА К ОТПЛЫТИЮ
Установка снаряжения шла полным ходом: оставалось подогнать уже готовый такелаж. [12] «Дельфин» был трехмачтовым судном с косыми парусами, что оказалось, в общем-то, излишней роскошью. Ведь, чтобы уйти от крейсеров федерального флота, ему следует рассчитывать не на паруса, а на мощные винты, расположенные по обе стороны ахтерштевня.
В конце декабря корабль совершил первое пробное плавание в заливе Клайда. Кто остался больше доволен — хозяин
12
Такелаж — совокупность снастей (пеньковых тросов) для крепления рангоута на корабле, установки парусов, а также подъема и перемещения грузов. Рангоут — круглые деревянные части вооружения судов (мачты, стеньги, реи и проч.), предназначенные для постановки и растягивания парусов.
13
Лаг — прибор, состоящий из стрелок, вращающихся на градуированном циферблате, который служит для определения скорости корабля. (Примеч. авт.)
14
Одна морская миля — это 1852 метра. (Примеч. авт.)
Двадцать пятого началась погрузка. Корабль пришвартовался к причалу, расположенному ниже последнего моста Глазго, перекинутого через Клайд. Здесь, на складах, хранились запасы одежды, оружия и боеприпасов, которые быстро переместились в трюмы «Дельфина». Характер груза раскрыл тайну; дом «Плейфейр и K°» больше не мог хранить дело в секрете. Впрочем, вскоре предстояло отправляться в плавание. Ну, а кроме того, пора было набирать экипаж. Нельзя же впутывать людей в столь опасное путешествие, не сообщив им реальной цели? Ведь они рискуют жизнью, а значит, имеют право знать, ради чего.
Впрочем, риск никого не останавливал. Моряки толпой шли наниматься, соблазненные щедрой платой и комиссионными от прибыли. Джеймсу Плейфейру оставалось лишь выбирать. Он набрал самых лучших, и через двадцать четыре часа в списках значилось тридцать матросов, которые составили бы честь даже яхте ее величества.
Отплытие наметили на третье января. Тридцать первого декабря все было готово: трюмы ломились от военного снаряжения и продовольствия, а хранилища топлива — от угля.
Второго января, когда капитан, находясь на борту, окидывал свой корабль последним хозяйским взглядом, у входа на трап появился незнакомец и попросил разрешения побеседовать с Джоном Плейфейром. Один из матросов доставил его на полуют. [15]
15
Полуют— верхняя палуба над ютом. Вообще, палуба корабля делится на следующие части; бак — от бушприта (на носу) до фок-мачты, шкафут — от фок-мачты до грот-мачты (средней и самой высокой), шканцы — от грот-мачты до бизань-мачты, ют от бизань-мачты и до кормы.
Это был широкоплечий крепкий малый с багровым лицом, а простоватый вид, который он на себя напускал, не мог скрыть явное лукавство и нрав завзятого весельчака. Он так озирался вокруг, словно не часто ступал на палубу. А между тем строил из себя настоящего морского волка, осматривал оснастку «Дельфина» и ходил, как все матросы, вразвалочку.
— Капитан Джеймс Плейфейр? — спросил он, пристально глядя в глаза шкипера.
— Да, это я. Чего ты хочешь?
— Чтобы вы меня взяли.
— У нас нет больше мест.
— Ну, один-то человек не помешает.
— Ты так считаешь?
— Уверен!
— А кто ты такой?
— Бывалый моряк, крепкий малый и тертый калач. Две таких ручищи, как мои, всегда пригодятся, вот я их вам и предлагаю.
— Но есть другие корабли и другие капитаны. Почему ты пришел именно сюда?
— Потому что хочу служить на «Дельфине» и под вашим началом.
Его настойчивость изумляла.
— Но ты мне не нужен, — повторил Джеймс Плейфейр.
— Крепкий малый нужен всегда. А если хотите испытать меня, то позовите трех-четырех самых здоровых парней из вашего экипажа — я готов помериться с ними силой.