Пророк
Шрифт:
«Прочувствовав и пережив в качестве актера всю драму современной медицины, я ежедневно вспоминаю о том... – Не переставая говорить, Пакард подходит к своему столу и садится на угол. За ним на столе виден микроскоп, а на другой стене – цветные анатомические таблицы. – ...что не так много лет назад женщины, свободные граждане нашей страны, принуждаемые законами и невежеством общества, вынуждены были прибегать к неслыханным, отчаянным мерам в попытке устранить кризис – нежелательную беременность. – Он поворачивает голову в сторону и смотрит прямо в объектив другой камеры, которая берет его крупным планом. – Сегодня, благодаря дальновидным людям, таким, как
– Я надеюсь, вы разделите мечту Хирама Слэйтера и в ноябре проголосуете по велению своего сердца».
Изображение медленно расплывается; в кадре, на небесно-голубом фоне, снятая в замедленном движении, появляется молодая мать в свободном белом одеянии, которая поднимает розового младенца и прижимает к груди. Мягкий, нежный женский голос за кадром: «Чтобы мы могли решать, стоит ли... и когда... без всякого страха».
Стоп – кадр. Поверх изображения матери с ребенком появляются слова, написанные изящным кружевным шрифтом: «Хирам Слэйтер заботится о женщинах».
Мелкий титр внизу экрана: «Оплачено Комитетом по переизбранию губернатора Слэйтера, председатель Вилма Бентхофф».
Среда, десять часов утра, больница «Бэйвью Мемориал». Доктор Харлан Мэтьюс, патологоанатом, ожидал услышать стук в открытую дверь своего кабинета. Подняв глаза, он увидел вчерашних своих гостей. Детектив держал в руке сложенный лист бумаги.
– Доброе утро, доктор, – сказал Хендерсон. – Я принес вам кое-что.
Мэтьюс встал с кресла, взял у Хендерсона бумагу и внимательно с ней ознакомился.
Потом рассмеялся.
– Ордер на обыск! Что ж, это даже лучше!
Потом он закрыл дверь, но прежде в кабинет успел войти Джон, волоча за собой большую дорожную сумку.
Мэтьюс вопросительно взглянул на Хендерсона, который пожал плечами и ответил:
– Я ему многим обязан. У нас принята система взаимовыручки.
Мэтьюс почтительно положил ордер на стол и сказал:
– Давайте немного побеседуем сначала. Присаживайтесь, джентльмены.
Доктор Мэтьюс уже приготовил для посетителей два кресла. Они сели, а затем Мэтьюс занял свое место, открыл средний ящик стола и извлек оттуда две папки. Одну он оставил себе, другую вручил Хендерсону.
– Дабы инкапсулировать обнаруженные факты... ознакомить вас с сутью дела, иными словами... – Он подождал, пока они откроют папку и бегло ознакомятся с заключением. – Пациентка умерла от общего обескровливания организма, то есть резкого оттока крови от жизненно важных органов – мозга, почек, печени, даже самого сердца, – в результате которого наступила смерть. Это произошло вследствие большой потери крови, вызванной... – Мэтьюс пролистал страницы заключения. – Вот здесь, в самом низу последней страницы, в последнем абзаце все написано коротко и ясно, видите?
Они нашли последний абзац.
– Конечно, вы понимаете, что в свидетельстве о смерти ничего об этом не говорится, в качестве причины смерти там указана гипотромбинемия, наступившая вследствие случайной передозировки ворфарина.
– Эту версию все мы знаем, –
– Что ж, вот мои выводы. Маточное кровотечение, вызванное наличием в матке остаточных продуктов зачатия и разрывов самой матки. Иными словами, врач, делавший аборт, очень спешил, не закончил работу и, кроме того, здорово напортачил.
Мэтьюс положил свой экземпляр заключения на стол и откинулся на спинку кресла, приготовившись дать несколько пояснений.
– После нормальных родов или даже правильно проведенного искусственного аборта матка обычно сама сокращается, останавливая таким образом кровотечение. Но в данном случае большая часть плаценты осталась внутри, и стенки матки были разорваны, поэтому кровотечение естественным образом не прекратилось. Пациентка умерла от потери крови в считанные часы.
Хендерсон тихо выругался, уставившись в заключение.
– Но... ведь кто-то в клинике должен был заметить кровотечение, недоуменно предположил Джон.
Мэтьюс был явно подавлен всей этой историей.
Должен был, но не заметил. После аборта всегда бывает кровотечение. Это нормально. Что там не заметили или сочли возможным оставить без внимания, так это сильное, безостановочное кровотечение. И я легко могу представить, что его не заметили, если учесть низкий уровень профессионализма в данной области медицины. Вы должны понять, что клиники, специализирующиеся на абортах, не похожи на обычные. Там существует колоссальное давление двух факторов: денег и страха.
С одной стороны, аборты выгодны: вы можете заработать кучу денег за короткое время с приложением минимальных усилий. Чем больше операций вы проводите, тем больше денег зарабатываете, – поэтому возникает естественное желание проводить их как можно быстрее и экономить время в ущерб качеству. Если вы сводите всю операцию всего к нескольким минутам, вы начинаете работать на конвейере и уже не нанимаете квалифицированных медсестер себе в помощь, поскольку они слишком педантично относятся к таким мелочам, как стерилизация инструментов, соблюдение санитарных условий и прочее. Все это отнимает время, а у вас в очереди может сидеть около тридцати женщин. Поэтому вместо них вы нанимаете санитарок – зачастую имеющих весьма поверхностное образование, которые ассистируют, помогают и наблюдают за пациентками и которые в большинстве своем поступают на эту работу из идейных соображений. Они глубоко преданы делу борьбы за легальные аборты и не собираются ставить под угрозу это дело, поднимая лишний шум.
С другой стороны, вы испытываете сильное политическое давление, которое заставляет вас все теснее сдвигать в круг фургоны, чтобы защититься от нападок, разоблачений, попыток навязать вам правила и нормативы. Если вы совершаете ошибку, то меньше всего вам хочется, чтобы о ней кто-то узнал, особенно ваши коллеги. В этой сфере медицины действует неписаное правило: не доноси – не создавай неприятностей. Присовокупите к вышесказанному самих женщин, идущих на аборты. Большинство обращается в клиники тайно. Они приходят туда тайно, уходят оттуда тайно, они даже часто используют вымышленные имена, а если после операции возникнут какие-то осложнения, они, скорее всего, никому не скажут об этом, поскольку боятся огласки – особенно это касается молодых девушек, и иногда... – Мэтьюс поднял папку и бросил ее обратно на стол для пущей выразительности, – иногда результат таков. А вся эта история держалась в тайне, с начала и до конца. Любому потребовался бы ордер на обыск, чтобы хотя бы просто узнать о случившемся.