Пророк
Шрифт:
— Не народ и община, а стая безмозглых хищников. Почему не нашлось в общине никого, кто остановил бы пророка? Вам все равно, жив он или умер?
— Может быть, это черная магия злых волшебников лишила их разума? — спросил Юно.
На берег вышла группа людей и бросила в воду соломенное чучело Гомлота. То и дело поглядывая на конана, как бы желая по выражению его лица понять, правильно ли они поступают, люди выкрикивали:
— Смерть подонку!
— Не буду я с вами драться. Что с вас взять, убогих душой и телом?
Дергач махнул рукой и позвал столпника:
— Юно, пошли с нами.
Фантазист никому не рассказал о том, что увидел на берегу вдали
Широко улыбаясь, Фантазист сказал:
— Думаю, мы недалеки от цели. Страна Живых Зверей должна быть где-то рядом…
Пророк не сводил глаз с плавучего театра.
— А ведь на нем можно плавать. Так и сделаем. Без спешки погрузили пожитки на шершавые доски сцены. Напролик поставил бельевую корзину на самый край, и корзина свалилась в черную воду.
— Мои холоты! — воскликнул Фантазист.
— Бумеранги важнее, а они у меня в сумке, — осадил его мураявр.
Днем Лориан провел совет с друзьями. Он взошел на сцену плавучего театра с мужчинами из общины, которых выбрали его друзья в качестве спутников для путешествия по Заливу Смерти.
Друзья поправили на груди обереги гадательных комен и шестами дружно оттолкнули театр от берега.
— Поднять паруса! — озорно выкрикнул Напролик, приспосабливая под мачту длинный шест.
Фантазист посмотрел на Лориана через разбитое стекло очков.
— Ты говорил, что Китовлас временами лишал тебя способности читать чужие мысли? Думаю, он вернет тебе эту способность навсегда. Вот увидишь: когда мы построим Соборию, Китовлас захочет разуверить тебя в чистоте людских помыслов и сделать так, что ты будешь слышать мысли всех своих сподвижников. Уверяю тебя, ты содрогнешься от ужаса, потому что даже самые благие дела люди совершают иногда с дурными намерениями.
Между тем оставшиеся на берегу кочевники разбивали хорамы и готовились праздновать свадьбу Валихана и Рило, люди Вернорука собирались назад — охранять священные камни Оплота, дружина Дергача сначала принялась искать ненавистного еретика, но найдя скелет Гом-лота, довольные конаны снялись с места и пошли обживать земли в устье Миссии. А лорсы и речные люди за время похода подружились с дровосеками. Все три племени решили жить вместе.
Все дальше и дальше уплывал плавучий театр, и на сотнях лодок единомышленники Лориана готовились сопровождать его в последнее путешествие. Но не сидели сложа руки и недруги. Радостно отдались сборам люди, поверившие Гомлоту и Решето. Не дожидаясь, пока театр скроется за горизонтом, простаки спешили вернуться к привычному образу жизни. Например, поляне и древляне устремились к Большому Лесу, дабы, напившись кодовы, вновь отплясывать свои бессмысленные танцы.
Это Дождинка придумала использовать театральный занавес в качестве паруса, который был превращен в первый парус нового человечества. Берег скрылся из виду, и сразу стих ветер. У смельчаков не было ни весел, ни опыта мореплавания. Вскоре вода стала пробиваться сквозь щели в днище. Корпус театра опасно накренился. «Не переживай из-за пустяков! Мы верим тебе», — успокаивали друзья Лориана и вычерпывали
Его одиночество было нарушено звонким голоском му-раявра. Напролик показал пророку первую карту Ойкумены — свиток, изображавший пройденный друзьями путь.
«Плавание по волнам будет безопаснее при наличии точных рисунков, — объяснял Напролик. — Я зарисовал Черный залив, и когда нас отнесет обратно…» Пророк прервал словоохотливого мураявра. «Ложись спать, Напролик. Утро обещает быть трудным». Пророк нашел Дождинку, дремавшую среди красавиц Фантазиста, нежно обнял ее и прилег рядом. Мореплаватели забылись тревожным сном, а когда утром Дождинка откинула край занавеса, их глазам представилось необыкновенное зрелище. Лориан понял, что для них начался новый акт бесконечной пьесы под названием «Жизнь».
— Ух ты, как здорово! Красотища! — то и дело слышались радостные возгласы.
Лориан и Дождинка были поражены ослепительным блеском Черного Залива. Ярко светило утреннее солнце, в воде плескались рыбы, над театром кружились птицы, а некое большое чудовище било хвостом ближе к синей линии горизонта. Дракон? Или большая рыба? Кит? Кто-то из горе-мореходов опустил руку в воду под днище и тут же выдернул ее, вскрикнув:
— Она меня укусила!
Пророка тормошили и хлопали по спине. До рези в глазах Лориан всматривался в стаю птиц с золотым оперением, круживших над головой. Птицы протяжно кричали! Рыбы тоже были живыми, они кусались! Значит, Фантазист не ошибся: где-то неподалеку есть земля, населенная животными! Он достиг Страны Живых Зверей! Кончилась эра каменных рыб и тряпичных птиц. Отец был прав. Удивительный мир существует! Лориан чувствовал, что от волнения у него дрожат колени. На противоположный конец занавеса села большая златоперая птица с белым брюшком и круглыми изумленными глазами.
— Бросьте ей какую-нибудь побрякушку, чтобы не улетела! — в волнении закричал Фантазист.
Лориан снял с руки перстень с изображением рыбы и швырнул его на складки театрального занавеса. Следуя примеру мужа, Дождинка стянула с тонкого пальчика символ власти вождя дровосеков — кольцо с алмазом. Солнечные лучи блистали на мокрых перьях птицы и на гранях перстня.
Путешествие на Запад закончилось, но приключения только начинались!
ЭПИЛОГ
Собория. В устье великой Миссии стоит на островах прекрасный город. На центральном острове возвышается белокаменная крепость. За крепостной стеной в храме ондроновского алфавита бережно хранятся сто тысяч свитков и книг. Как только солнце заходит в зеленые воды Соленого океана, стражники спешат запереть городские ворота.
Среди колонн крупнейшей библиотеки Соборийской Империи юные служительницы зажигают трепещущие огни на треножниках. В вечернюю пору на ступеньках храмовой библиотеки можно увидеть основателя города, размышляющего о прожитой жизни. Это Пророк свободы мысли, коронованный народами Восточной Ойкумены. Вечер за вечером в теплых сумерках Трехморья император Собории грезит наяву. Да, вспоминая события недавнего прошлого…