Пророчество
Шрифт:
Беседа их неожиданно прервалась - двигатели самолета громко загудели, кабина задрожала, и огромная машина сначала неповоротливо, но потом все быстрее и быстрее начала разгоняться по взлетной полосе. Атон повернулся к иллюминатору. Уже стемнело, так что разобрать что-то кроме мелькавших мимо и исчезавших огоньков было трудно, но, несмотря на это, он продолжал делать вид, что крайне увлечен стартом самолета. Птах, должно быть, заметил это, но все-таки у него хватило такта помолчать пять минут, пока огни города под ними не превратились в зеркальное отражение звездного неба, а затем не исчезли окончательно, скрытые серыми рваными
Птах отрицательно покачал головой в ответ, нетерпеливо дожидаясь, пока она выйдет.
– Я уже рассказывал тебе историю об Эхнатоне и его убийце,- начал он после этого.
– Эже?
– уточнил Атон.
Птах улыбнулся.
– И теперь пора поведать тебе обо всем остальном. Прежде всего о том, что касается именно тебя. Тогда тебе легче будет меня понять.
– О-о!
– Атон постарался придать своему голосу самый язвительный тон, на который он только был способен.- Неужели? Так, значит, теперь-то речь пойдет наконец о моей жизни. Не то чтобы это было делом особенной важности, но все же...
Глаза египтянина полыхнули гневом. Властным жестом он перебил Атона, однако тотчас же взял себя в руки.
– Ты сейчас ожесточен, я понимаю,- молвил он.- И у тебя есть на это причины, но все же я надеюсь, что ты способен меня понять.
– Объясните мне одну вещь, Птах,- проговорил Атон.- Мы с вами сейчас сидим в самолете, направляющемся в Египет. И я не понимаю почему - после того, как вы сделали все, чтобы именно туда я не мог попасть.
– Тебе и не следовало бы туда лететь, Атон,- спокойно отвечал Птах.- Поверь, я сам предпочел бы другой выход. Но теперь соотношение сил изменилось.
– Я все равно ничего не понимаю,- возразил Атон.- Черт побери, Птах, я ведь имею право знать о том, что со мной происходит. И почему.
– Ты все узнаешь,- Птах был верен себе,- когда придет время.
Атон отвернулся к иллюминатору. На что он, собственно говоря, надеялся? На конкретный ответ?
Птах терпеливо ждал, пока Атон снова повернется к нему, но так как мальчик делать этого не собирался, египтянин, вздохнув, продолжил рассказ.
– Я говорил тебе о проклятии Эхнатона,- промолвил он.- Но он был простым смертным, верящим в существование богов, но понятия не имеющим об их истинной сущности.
– Вы имеете в виду то, что лучшего для себя занятия, кроме как играть судьбами смертных, они не находят?
Птах проигнорировал и этот выпад.
– С богами все обстоит по-особому. Они стоят не так уж высоко над вами («Вами?
– подумал Атон.- Почему он говорит в а м и?»), как думают многие. Мир, вселенная - вещи очень сложные, и они подчиняются законам, постичь которые мы не в состоянии. Теперь стало модным отрицать существование высших сил, но мы с тобой знаем, что они есть. И будут жить, пока люди в них верят. В древности, во времена Эхнатона и его последователей, они были велики и могущественны, потому как бесчисленное множество людей верило в них. И каждая мысль о них, каждая молитва и любая жертва, им приносимая, увеличивали их силу. Но времена менялись. Приходили другие фараоны, другие народы и иные правители, а вместе с ними иные боги; власть и величие Осириса и остальных божеств таяли. Так же как забывались народы, в них верившие, забывались
– Ну, мне-то они показались пока еще живыми,- вставил Атон. Птах кивнул.
– Так оно и есть. Они давно уже Не столь могущественны, как в былые времена, это лишь тень их силы. Но есть пока еще в этом мире человек, верящий в их существование, и пока он жив, не умрут и они.
– Эже?
– спросил Атон.
– Странник,- кивнул Птах, опять не отвечая конкретно на вопрос.- И вера этого единственного человека дает им жизнь. Это всего лишь искра в сравнении с мощным пламенем веры, питавшей их когда-то, но этой искры может хватить, чтобы разжечь новый пожар.
– И если предатель умрет...- начал Атон.
– ... умрут и они,- закончил фразу Птах.- Да. Он - последний, кто знает об их реальном существовании, и с его смертью исчезнут воспоминания о них, да и сами они тоже.
– А какое к этому отношение имеем мы с вами?
– На самом деле ты в них не веришь,- промолвил Птах.
Атон едва не расхохотался истерическим смехом. Существа, в которых он якобы не верил, за последние несколько дней неоднократно подвергали его жизнь смертельной опасности и гоняли его по всей стране.
– Я думаю, тут вы не совсем правы,- овладев собой, заявил он, но Птах вновь покачал головой.
– Тебе только кажется, что ты в них веришь,- возразил он.- Ты столкнулся с вещами, сути которых не понимаешь и которые внушают тебе страх. Но ты не веришь в них по-настоящему. Это не твои боги, Атон, и в этом-то все дело. Быть может, ты прав - сейчас ты веришь в их реальность, но этого им недостаточно, чтобы выжить. Судьба их неотделима от судьбы предателя. Пока он жив, живы и они. Если он умрет - им тоже суждена гибель.
– И поэтому они желают моей смерти,- пробормотал Атон. Смысл слов Птаха был слишком сложен, чтобы I сразу постичь его до конца.
– Не все,- возразил Птах.- Боги тоже, как и люди, не едины во мнениях. Так было всегда, потому что и им свойственно ошибаться. Многие из них думают, что проклятие Эхнатона распространяется и на них, потому как время их завершилось и давно настала пора уйти со сцены. Эти боги-а среди них Бастет, Изис - три тысячи лет ожидают исполнения проклятия, когда мертвецы восстанут из могил, чтобы обрести наконец вечный покой. Но другие, такие как Осирис и Гор, отчаянно цепляются за жизнь, хотя теперь они влачат жалкое существование. Но проклятие Эхнатона может исполниться только лишь при соблюдении определенных условий, Атон. Через три дня, начиная с сегодняшнего, положение звезд на небе будет точно таким же, как тогда. И Осирис с Гором сделают все возможное, чтобы воспрепятствовать исполнению проклятия и смерти Странника.
– Ну и что?
– озлобленно буркнул Атон.- Что в этом плохого? Ждали они три тысячи лет, могли бы и еще подождать.
– Война богов и так слишком затянулась. Осирис и Гор не удовольствуются теперь существованием за стеной забвения, поддерживаемые верой одного-единственного человека. Они стремятся обрести былое величие и могущество, и поверь мне, боги эти ужасны. Ты сам испытал, на что они способны. И это лишь ничтожная часть того, что они смогут натворить, обретя былую силу.