Пророчество
Шрифт:
Отперев дверцу со своей стороны, он выскочил из машины. Не обращая внимания на Атона, который тащился вслед за ним, он подошел к двери, распахнул ее и злобно фыркнул, увидев абсолютно пустую прихожую.
На полу толстым слоем лежала пыль, повсюду валялся мусор. Стойка, за которой сидел старый портье, исчезла, а лестница наверх была перегорожена веревкой. На ней висела табличка с надписью «Опасно для жизни!» ? Воздух был затхлый, пахло сыростью и плесенью.
– Так! злобно выдохнул шофер.- Значит, парнишка, ты хотел меня провести? Ну, я тебя проучу...
– Все в порядке, шеф,- произнес голос
– А вы кто такой?
– агрессивно осведомился таксист.
Птах поднял руку.
– Этот мальчик со мной. Отпустите его. Я оплачу счет.
Водитель неуверенным взглядом смерил Птаха, затем Атона и отпустил наконец мальчика. Затем, пожав плечами, развернулся и поплелся к машине, забыв о плате за проезд. Поспешно заведя мотор, он тронулся с места и тут же исчез, будто его и не было.
– Это было не очень умно с твоей стороны, Атон,- промолвил Птах. Голос его, как и прежде, был спокоен, почти мягок, а сквозившее в нем сочувствие вовсе не задевало. Но Атону вдруг захотелось заорать во все горло.
– Зачем вы все это делаете, Птах?
– выдавил он из себя. Голос его дрожал, мальчик с трудом сдерживал слезы. Он тщетно пытался себя убедить, что причиной тому была лишь адская боль в плече, оставшаяся после железной хватки таксиста.
Птах молчал.
– Опять все продолжается,- пробормотал Атон.- Это... все то же самое, что было и в Крайлсфельде, так ведь? Все повторяется заново.
Птах не ответил и на этот раз, да в этом и не было необходимости. Атон сам все прекрасно чувствовал. Тьма, сгустившаяся над Крайлсфельдом, теперь добралась и до этого города.
– Но почему?
– не унимался он.- Почему вы так поступаете?
Птах покачал головой.
– Это не я, Атон,- промолвил он,- Это они.
– Они нашли меня,- прошептал Атон.
Птах кивнул.
– Они обнаружат тебя везде, куда бы ты ни спрятался. Это и есть то, от чего я хотел предостеречь тебя.- Он печально улыбнулся и кивнул на здание отеля.- И эти стены оказались неспособны тебя защитить. Я мог найти тебя еще вчера вечером, если бы захотел. Но тебе нужно было самому пережить все. Ты можешь улизнуть от их шпионов, можешь спастись от монстров, которых они натравливают на твой след, и даже можешь победить их, так как ты достаточно силен. Но от влияния злых сил тебе не скрыться. Никто на это не способен.
– Так, значит, это никогда не кончится?
– тихонько спросил Атон.- То, что произошло в Крайлсфельде... повторится вновь? Здесь?
– Быть может,- отвечал Птах.- Я не могу точно предсказать это. Ты можешь бежать от них и дальше, Атон, но эти силы будут преследовать тебя повсюду. Нет в этом мире такого места, куда можно было бы спрятаться от своей судьбы. Чему суждено случиться, то произойдет - так или иначе.
– Вы имеете в виду, что я распространяю теперь несчастье и беды,- горько промолвил Атон.
– Не ты,- поправил его Птах.- Не ты, а те, кто тебя преследует.- Он помолчал. Затем совсем тихо промолвил: - Я понимаю, что допустил ошибку. Но этого больше не повторится. Я не собираюсь больше принуждать тебя помогать мне или пойти - со мной. Только
Никогда прежде не приходилось принимать Атону такого важного решения. Он не хотел идти с Птахом. Он панически боялся его. Но еще больше он страшился того, что происходило здесь. Он вспомнил о катастрофе в Крайлсфельде, о Вернере, теперь уже мертвом, о Саше, которую аналогичная участь миновала прошлым вечером лишь по счастливой случайности. Он вспомнил также и о том мраке, который преследовал его, и наконец промолвил:
– Хорошо. Пойдемте.
Глава Девятнадцатая
ИСТОРИЯ ПТАХА (3)
В Египет они отправились не на древней, запряженной лошадьми повозке и не на ковре-самолете, а на современном авиалайнере, тем же рейсом, каким два дня назад летели его родители. То, что у Атона не было при себе ни визы, ни паспорта, проблемой не оказалось. Птах просто подошел к окошку кассы, и через минуту вернулся с двумя билетами в руке. Ни обслуживающий персонал, ни таможенники не потребовали у них документов. Более того: когда они проходили через контрольный автомат, тот начал пронзительно пищать, а детекторы засияли как гирлянда на новогодней елке. Но хватило единственного взгляда и мимолетного движения руки Птаха, чтобы трое таможенников, только что подозрительно поглядывавших на них, потеряли вдруг всяческий интерес к этим двум пассажирам. Они вошли в зал ожидания, и через полчаса были у трапа самолета.
Летели они первым классом, что Атону совсем не понравилось. Они были единственными пассажирами в салоне, так что Атон оказался в маленьком отгороженном отделении один на один с египтянином. До сих пор присутствие посторонних людей препятствовало Птаху завести с мальчиком разговор тет-а-тет, и теперь Атон с содроганием думал о предстоящем трехчасовом полете.
Обычно ему доставляли удовольствие и старт машины, и само путешествие по воздуху, потому что всякий раз такое путешествие наполняло его предчувствием необычайного приключения. Однако теперь потребность Атона в острых ощущениях была удовлетворена лет на десять вперед. Он думал только о том, какие еще испытания ему предстоят.
Птах, должно быть, чувствовал, что переживает Атон, потому что, развернувшись к нему на широком, обитом бархатом сиденье, он улыбнулся:
– Тебе нечего теперь бояться. Пока я нахожусь рядом с тобой, ничего страшного не случится.
Но боялся Атон не только за себя.
– А остальные? Я имею в виду, уверены ли вы в том, что мы своим присутствием не причиняем теперь вреда окружающим? Или может получиться так, что кто-нибудь, к примеру, придушит стюардессу за то, что она недостаточно быстро принесет ему кофе?
К его удивлению, Птах громко расхохотался:
– Да, фантазия у тебя работает!
– Но моментально лицо его вновь стало серьезным.- Ничего ни с кем не случится,- пообещал он.- Ведь то, что происходило перед этим, зависело вовсе не от тебя. Это были злые силы. А приблизиться ко мне они не отважатся. Во всяком случае, пока не отважатся,- добавил он чуть тише.
Атон поверил бы ему с большим удовольствием; Но факты оставались фактами: египтянин не раз уже откровенно лгал ему, и не однажды его поступки расходились со словами.