Пророчество любви
Шрифт:
Крик Аланы замер в груди. Поцелуй походил скорее на наказание, чем на ласку! Хотя боли Меррик ей не причинил, Алана почувствовала гнев в прикосновениях. Пытаясь высвободиться, она уперлась кулаками ему в грудь.
— Да, — подтвердила она голосом, в котором чувствовались слезы. — Я не стану отвергать человека, который является моим мужем и отцом моего сына, но отвергну человека, вздумавшего заявить, что он мой лорд и завоеватель!
Меррик с силой дернул саксонку к себе так, что она даже задохнулась. Пальцы вонзились в нежную
Но яростного поцелуя, как она того ожидала, не последовало. На одно бесконечное мгновение их глаза встретились: его — потемневшие, полные какого-то невысказанного чувства; и ее — горящие ярким пламенем, сверкающие слезами. Неразборчиво пробормотав проклятие, Меррик выбежал из комнаты.
В наступившей тишине Алана слышала биение своего сердца. От напряжения силы оставили ее. Она опустилась на пол в глубоком отчаянии.
Ничего не изменилось, поняла Алана с необычайной ясностью. Она жена Меррику — его жена! — но все равно он ей не доверяет и — увы! — по-прежнему остается ее лордом и завоевателем.
Она для него ничего не значит. Ничего.
Глава 23
Это было неизбежно. Позже Алана поняла: иначе и быть не могло. Меррик не вернулся к ней в эту ночь… а вернулся… сон… тот же самый… и все же другой!..
Вокруг сгущались тени и темень — безбрежное море тьмы. Запах крови чувствовался в воздухе. Душераздирающие крики раздавались в ночи. Вдруг сверкнула молния и прогремел гром. Как будто сверху увидела она себя — оцепеневшую от ужаса и горя. Затем вновь оказалась в своем теле. Ноги начали двигаться. Сердце бешено забилось. Она бежала… кто-то ее преследовал…
Повсюду лежали мертвые тела. Норманны. Саксы… и люди с севера…
Глаза Аланы широко раскрылись. Она вскочила, прижав ко лбу руку. Тошнотворный страх охватил душу, она вдруг поняла…
— Данны, — прошептала Алана, — данны! Служанка, появившаяся у постели, чтобы разбудить хозяйку, вскрикнула от ужаса.
— Нет! — воскликнула Алана. — Не бойся меня! О, как ты не понимаешь? Это данны! Данны идут сюда, в Бринвальд! Они нападут и…
Женщина с криком бросилась прочь из комнаты.
К вечеру в замке только и разговоров было — о том, как Алану посетило видение, и что она убеждена: данны должны напасть на Бринвальд.
Через неделю все уже считали ее сумасшедшей. Меррик гневался, как никогда.
И, к величайшему огорчению Аланы, все стало, как раньше — во времена их размолвок. Она страдала: Меррик холодно обращался с ней. Ночами они лежали друг от друга на расстоянии вытянутой руки, и не было больше нежных слов на ушко, не было страсти, которая некогда в них столь ослепительно горела.
Однажды утром Алана, лежа в постели, кормила Джеффри, будучи в комнате одна. Кончиком пальца она нежно провела по раковине крохотного ушка.
Алана подняла голову, услышав какой-то звук: Меррик стоял на пороге, такой высокий и властный, что у нее замерло сердце. Отчаяние охватило саксонку. Никогда прежде не казался он ей более чужим, чем в этот момент. Она непроизвольно прикрылась простыней. Меррик держался так отстраненно, что она застеснялась показывать ему грудь обнаженной. Алана не заметила, как напряглось его тело.
Он не стал тратить время на проволочки и сразу же заявил о своих намерениях:
— Я собираюсь на соколиную охоту, саксонка, а ты должна провести день, упаковывая вещи, потому что завтра я отправляю тебя и Джеффри в Лондон.
Пораженная, Алана уставилась на мужа.
— В Лондон? — повторила она. — А ты едешь?
— Нет.
Ужасная тяжесть легла ей на сердце.
— Тогда… зачем ты меня отправляешь в Лондон?
Он сделал нетерпеливый жест.
— Чтобы ты оказалась в безопасности.
— В безопасности?.. Ты лжешь, Меррик! Ты хочешь избавиться от меня! — в ее крике слились и гнев, и страх.
Она собралась встать, но вспомнила, что Джеффри сосет грудь.
— Ты в Лондоне будешь не одна, — сказал Меррик, глядя на нее ледяным взором. — Женевьева отправится с тобой, — тон его голоса был категоричен.
Он повернулся и вышел.
Но Алана не собиралась сдаваться так легко. Она быстро поднялась и положила Джеффри в колыбель. Ребенок громко завопил, но она побежала за Мерриком следом, будто сам сатана гнался за нею по пятам.
Она догнала мужа во дворе, как раз в тот момент, когда он собирался сесть на лошадь. Задыхаясь, Алана схватила его за локоть.
— Меррик, а как же данны? Ты должен поверить мне. Я знаю, это случится, и скоро! Ты должен подготовиться…
Он повернулся к ней с гневным выражением лица:
— Прекрати этот балаган, Алана! Ты ведешь себя как дура!
За ее спиной послышался смешок:
— Не обращайте внимания, милорд! Это всего лишь хитрость! Ведьма хочет скрыть от вас правду: это она убила отца Эдгара, а теперь оправдывается, крича, что скоро придут данны!
Алана в ярости обернулась:
— Ухмыляйтесь, сколько угодно, но я говорю вам: данны придут! Тогда пожалеете, что не подготовились к отпору!
— Она сумасшедшая! — раздался громкий голос. — Сумасшедшая!
Меррик взобрался на лошадь.
— Хватит! — крикнул он. — Я не желаю больше ничего слышать!
Лорд бросил такой убийственный взгляд на всех собравшихся, что люди побледнели и отступили. Желваки заиграли на скулах Меррика. Он повернулся к Алане и, спешившись, взял ее за руку и отвел в зал, где они могли поговорить наедине.