Пророчество любви
Шрифт:
Сначала прохладные пальцы прикоснулись к пышущей жаром возбужденной плоти. Дыхание, теплое и влажное, овеяло средоточие его чувственности, а потом язык закружился вокруг самого кончика члена в обольстительной сладострастной ласке. Крупная дрожь сотрясла Меррика.
Его руки погрузились в роскошные волосы Аланы. Ее ласки превосходили его самые смелые видения. Дыхание было хриплым и учащенным. Он откинул голову на подушку, мускулы шеи напряглись, раздался протяжный стон. Погрузившись в мучительно-сладостные ощущения, он терпел, сколько мог, робкие
— О, Иисус! — приглушенно произнес Меррик, ~ Больше я не выдержу… Достаточно, милая! Достаточно! Иначе мне нечего будет тебе дать…
Он схватил саксонку под руки и поднял над собой с невероятной силой. Алана чувствовала, как кружится у нее голова от сознания, что она доставила ему безмерное удовольствие. Ощущая его дрожь, она испытывала огромное блаженство. Глаза Аланы широко раскрылись, когда руки Меррика приподняли ее за ягодицы. Тихий крик замешательства сорвался с губ. Она поняла; он хочет овладеть ею… но как?
— Обхвати меня ногами, — хрипло приказал он.
Повторять ему не пришлось. Алана вздрогнула, заметив отблеск страсти на его лице.
Она сделала, как велел лорд, и прерывисто вздохнула. Ее ногти глубоко впились в выпуклые мускулы плеч Меррика: он приподнял над собой Алану и вошел в глубины ее плоти. Она вскрикнула, не сомневаясь, что ни одно женское лоно не сможет вместить столь огромное орудие любви, каковым стал, невероятно увеличившись в размерах, член Меррика, но он погрузился в нее целиком, одарив совершеннейшим ощущением наполненности.
Какое-то мгновение Меррик не шевелился, потом поцеловал Алану с проникновенной нежностью, смешав свое дыхание с ее дыханием. Она застонала и прильнула к нему еще сильнее, пытаясь высказать ему все, что чувствует, но слов у нее не было.
Казалось, рухнули все преграды. Пальцы лорда крепко обхватили бедра саксонки, направляя движения гордого меча в нежном лоне. Мускулы на руках Меррика напряглись, когда он поднимал ее и опускал, нанизывая на пульсирующую затвердевшую плоть… снова и снова… поднимал и опускал…
Никогда еще чувства не захлестывали их до такой степени в буре сладострастия. Неистовое наслаждение уносило Алану в небеса. Дыхание срывалось на всхлипывание, и от этого звука они оба испытывали сильнейшее возбуждение. Меррик яростно врезался в нее, стремясь добраться до самого сердца, до самых глубин и тела, и души. Их сотрясла блаженная дрожь, и наконец они рухнули на постель в сплетении рук и ног. Меррик обнял Алану за талию и прижал к себе. Она коснулась могучей груди, на которой казалась такой маленькой и невероятно белой ее рука. Они прижимались друг к другу так крепко, что крепче прижаться было уже невозможно.
Приподняв подбородок Аланы, Меррик коснулся ее губ в долгом поцелуе, полном истомы.
Когда их губы разомкнулись, Алана опустила голову Меррику на грудь и прижалась ртом к его шее.
— Мой лорд, — прошептала она. — Мой лорд… завоеватель.
Глава 17
Алана
Меррик был обнажен, меховое одеяло сбилось, приоткрыв бедра. Мысли Аланы спутались, когда она стала вспоминать заново все, что произошло между ними ночью. Она покраснела с головы до ног, потому что в холодном свете дня с ужасом осознала, как порочно и сластолюбиво вела себя. Однако — да спасет Бог ее душу! — она об этом не жалела. Нисколько. Меррик всю ночь шептал ей, как она угодила ему, какое наслаждение доставила…
Глаза Аланы медленно скользили по суровому профилю рыцаря. Во сне он вовсе не казался очень грозным. Черты лица разглаживались, смягчались. Может быть, теперь, придя в хорошее расположение духа, он вновь позволит ей навестить Обри? Алана еще немного полежала, потом осторожно, чтобы не разбудить Меррика, выскользнула из постели.
Она быстро умылась, оделась и разожгла огонь в очаге. Выпрямившись и обернувшись, она вздрогнула, увидев, что Меррик не сводит с нее глаз. Сердце дрогнуло. Долго ли он следит за ней? Как обычно, по лицу трудно было узнать его мысли. Однако Алана все же не могла отделаться от ощущения, что Меррик чем-то озабочен.
— Ты рано проснулась, саксонка!
— Я больше не могла спать, — прошептала она, неожиданно оробев.
Темная бровь приподнялась:
— Что ты собираешься делать сегодня?
Он пристально и неодобрительно смотрел на нее. Она почувствовала себя неловко.
— У меня уже есть кое-какие соображения на этот счет, — призналась она.
— Вот как!
Показалось ей или на самом деле взгляд Меррика стал более суровым?
— Может быть, милая, ты поделишься ими со мной?
Алана разволновалась. Ну почему он всегда заставляет ее чувствовать себя провинившейся? Она сцепила пальцы рук, чтобы унять дрожь, и собрала всю свою храбрость.
— Я хотела попросить у тебя разрешения навестить Обри. Я не видела его уже несколько дней.
На мгновение Меррику показалось, что он ослышался. Л орд оцепенел от гнева. Во имя Пресвятой Девы, теперь понятно, почему она была так нежна и послушна ночью, неожиданно возжелав доставить ему радость и наслаждение. Следовало ожидать ее новой просьбы, язвительно подумал он. Значит, ночью то было всего лишь притворство, обычная женская хитрость! Саксонка сейчас пытается выторговать у него кое-что в обмен на ее милости, но так легко ей его не провести!
— Я не разрешаю, саксонка.
Алана слишком поздно заметила на лице Меррика жесткую складку у рта. В мгновение ока все изменилось. Как будто подул с моря ледяной ветер. Губы Меррика были угрюмо сжаты. «Черт бы его побрал! — уныло подумала она. — Пусть горит его душа адским пламенем! Ну почему он так холоден, так бессердечен?»