Пророчество любви
Шрифт:
— Для тебя, Алана? — сварливо произнесла Сибил.
Алана, помолчав, непринужденно ответила:
— О, я уверена, для нас обеих! На самом деле я просто не знаю, что делать с таким количеством отрезов! — она улыбнулась. — Отец всегда говорил, что, в отличие от меня, ты искусная швея. Так что, пожалуйста, Сибил, возьми, какие захочешь.
Глаза Сибил блеснули.
Благодарю, Алана. Я так и сделаю, — она вытянула из кучи четыре отреза, и среди них один ярко-голубого цвета, который так нравился Алане…
«Зависть — проклятие дьявола, мать всегда так говорила!» —
В следующее мгновение Сибил выскочила из комнаты с полной охапкой выбранных ею тканей. Не успела она уйти, как на пороге появилась Женевьева, на лице ее застыло странное выражение.
— Алана, — сказала она, — мне кажется, Меррик все эти ткани привез для тебя.
Алана удивилась. Она не подумала, что Женевьева может оказаться поблизости, но похоже, сестра Меррика слышала их с Сибил разговор. Алана покачала головой и тихо проговорила:
— Я знаю. Но ведь Сибил нужно новое платье не меньше, чем мне, — она помолчала. — Сибил потеряла гораздо больше, когда пришли норманны: все свое имущество, и мать, и отца. Ей было нелегко в одно мгновение превратиться в служанку, тогда как всю жизнь она была леди. И я не стану лишать сестру каких-то небольших радостей.
Неловкая тишина повисла в воздухе. Алане показалось, что Женевьева недовольна ее ответом, но в конце концов женщина улыбнулась:
— Алана, это большая редкость — встретить такого доброго человека, как ты!
Алана вспыхнула, но ничего не сказала. Женевьева посматривала на нее испытующе. Стыд захлестнул Алану, как только она поняла: Женевьева прекрасно понимает, что произошло ночью между ней и Мерриком.
Но Женевьева не стала говорить об этом, а, склонив голову к плечу, поинтересовалась:
Я зашла спросить, не хочешь ли ты поехать со мной в одну деревню к югу от замка. День выдался теплый и ясный, хотя стоит зима, а одна из служанок сказала, что в Фенгейте хороший рынок. Мне бы хотелось развлечь себя покупками. Что ты скажешь?
Алана была уверена, что Меррик не одобрит затею сестры, и только потому ответила согласием. И в самом деле, стоило им с Женевьевой выйти во двор, как они столкнулись с явным неодобрением лорда Бринвальда. Меррик давал указания норманнским воинам и пленным саксам насчет строительства ограждения. Он сразу же повернулся к появившимся во дворе женщинам. Алана оцепенела, когда он немедля направился к ним. Он обратился к своей сестре: — Тебе нужна моя помощь, Женевьева?
— Нет, — нежно улыбнулась ему сестра. — Но раз уж ты здесь, не мог бы ты приказать заложить для нас повозку? Мы с Аланой решили съездить на деревенский рынок в Фенгейт.
Меррик нахмурился:
— Мне некогда сопровождать вас…
— А мы и не собирались мешать тебе, — быстро ответила Женевьева. — Ты мог бы послать с нами кого-нибудь из саксов: человека, которому можно доверять и кто был бы способен защитить нас в случае необходимости и в то же время знал бы здешние места.
Алана едва сдержала возглас удивления, когда молодая дама указала на Радберна.
— Вот этого человека, — заявила она совершен но невозмутимо. — Он достоин доверия, Алана?
Алана
Это очень надежный человек, — выразительно заявила она, хорошо зная, каким дьявольски мрачным станет лицо Меррика, когда он услышит ее ответ.
Меррик сделал Радберну знак приблизиться.
— Я не разделяю уверенности моей сестры, — напряженно произнес он, — но позволю ей поступить, как заблагорассудилось госпоже. Отвезешь дам на рынок в Фенгейт и все время неотлучно будешь при них. Однако хочу предупредить: если хочешь заслужить мое доверие, ты должен доказать свою преданность. Так что на твоем месте я бы не пытался бежать и постарался, чтобы ничего дурного не случилось.
Алана затаила дыхание, так как вдруг необычайное напряжение повисло в воздухе. Лицо Радберна стало таким же разъяренным, как и у Меррика, и на одно леденящее душу мгновение ей показалось, что сакс сейчас обрушится на норманна. Но Радберн всего лишь склонил голову, и его губы слегка искривились, когда он произносил:
— Как вам угодно, милорд.
Меррик, бросив на него долгий взгляд, отошел.
Спустя некоторое время они усаживались в повозку. Радберн взял в руки вожжи. Женевьева расположилась между ним и Аланой. Когда Бринвальд уже оставался позади, Алана почувствовала странное покалывание кожи на затылке. Помимо своей воли повернула она голову, оглянувшись через плечо.
Меррик стоял у въезда в замок и смотрел им вслед. Даже на расстоянии остро ощущалось его раздражение. На кого оно было направлено: на нее ли, Женевьеву или Радберна — она не знала, скорее всего, на них всех вместе.
Повозка катилась по неровной дороге, Женевьева непринужденно болтала, задавая вопросы и Алане, и Радберну и упоминая вскользь свою семью. Сначала Радберн отвечал нехотя и натянуто. Алана понимала, что он не доверяет вдове норманна. Но Женевьева разговаривала с ним вовсе не как с рабом или слугой. По манерам и речи Радберна она поняла, что он не виллан, несмотря на изорванную и грязную одежду. Женевьева беседовала с ним как с равным, и Алана восхищалась этой женщиной еще больше. Обаяние и чистосердечность Женевьевы заставили Радберна смягчиться.
Незаметно исчезли и все тревоги Аланы, по крайней мере на некоторое время. Несмотря на то, что воздух был холодным и влажным, солнце светило ярко, а небо было ясным, как в теплый весенний день.
В Фенгейте они бродили по узким извилистым улочкам, внимательно рассматривая выставленные на продажу товары. Радберн неотступно следовал за ними. Женевьева морщила нос, когда они проходили мимо загона с коровами. Алана же только смеялась.
После полудня они проголодались. По настоянию Женевьевы все трое разделили между собой каравай свежеиспеченного хлеба и кольцо горячей и ароматной колбасы. Некоторое время спустя Алана стояла позади Женевьевы, спорившей с торговцем о цене изящно вышитой, белой с золотом, головной повязки. Наконец Женевьева, улыбаясь, повернулась к Алане, радуясь, что отстояла свою цену.