Пророчество любви
Шрифт:
Сибил пристально взглянула на нее.
Алана схватила сестру за руку.
— Сибил, никто не заметит, если мы убежим из замка! Часовые наверняка напились, как остальные мужчины, — ее возбуждение нарастало — Мы можем сбежать… от норманнов, от Меррика. Более подходящего случая у нас не будет!
Сибил оглядела зал…
— Меррика нет, — сказала Алана, тряхнув головой — Можно не сомневаться, он отправился спать.
Сибил колебалась.
— Алана, — начала она, — я не уверена, что…
— Сибил,
На мгновение лицо Сибил исказила болезненная судорога.
— Нет, но… Ох, наверное, ты права!
— Я права, Сибил! Но медлить нам больше нельзя.
— Но… куда мы пойдем?
— Все равно куда! Может быть, в Йорк? Ну как ты не понимаешь? Мы вырвемся из этой норманнской неволи! Поторопись же! К тому времени, как они проснутся, мы должны быть уже далеко!
Надежда блеснула в темных глазах Сибил. Она кивнула.
— Они забрали почти все мои вещи, — быстро проговорила она, — но мне удалось спрятать кое-какие украшения в своем тюфяке. Если мы задержимся на минутку, я заберу их. Позже мы сможем обменять украшения на еду.
Они торопливо, спустились по узкой винтовой лестнице. Большинство служанок уже легли спать. Сибил пробралась в дальний угол мрачной сырой комнаты, где лежал ее тюфяк. Пока она вытаскивала из тюфяка свои сокровища, Алана ждала в переходе.
Вскоре Сибил появилась,
— Я готова, — прошептала она еле слышно.
Алана подтолкнула сестру вперед.
— Показывай дорогу, — шепнула она. — Ты знаешь замок лучше меня.
В полутемном зале замелькали тени. В очаге догорали янтарные угли. Все спали мертвецким сном. Все же Алана обеспокоено оглядывалась. Удача им сопутствовала, никто не шел следом. Сердце колотилось, дыхание учащалось. Большая арка и двери, ведущей во двор, была совсем близко, всего в нескольких шагах. Они почти уже добрались до входа…
Вдруг Сибил резко остановилась. Алана чуть не наткнулась на нее и недовольно проворчала:
— Сибил! Не останавливайся! Нам надо торопиться!
— Я так не думаю, саксонка! Я полагаю, обе вы никуда не пойдете этой ночью и никакой другой!
Алана похолодела. Сердце у нее едва билось. С горечью подавила она вскрик. Боже всемогущий, это он, Меррик.
Его мощная фигура заполняла весь дверной проем, ноги в сапогах были широко расставлены. Во рту у Аланы сразу пересохло. Его блестящие голубые глаза сверкали, как сталь.
— Позвольте поинтересоваться, юные леди, кому принадлежит инициатива?
Сибил с готовностью выдала сестру:
— Это она затеяла побег, милорд! Я бы ни за что не осмелилась, если бы не она!
— Сибил права, — вмешалась Алана. — Не наказывайте ее!
Губы Меррика сжались в тонкую линию. Он бросил лишь одно слово Сибил:
— Иди!
Она
— Напрашиваешься на неприятности? Скажи-ка, ты и вправду надеялась удрать?
Мягкий тон его голоса, однако, не скрывал гнева. Подбородок Аланы вздернулся. Во имя Господа, она не покажет своего страха ни перед ним, ни перед кем-либо еще из норманнов.
— Да!
— Можешь бежать хоть на край земли, все равно я найду тебя, саксонка!
— Для чего, норманн?
Его глаза потемнели.
— Для того, — мрачно заявил он, чтобы ты пожалела, что я нашел тебя.
Дрожь пронзила все ее тело. Уж в этом-то Алана не сомневалась. И в голосе, и в выражении лица Меррика чувствовалась несгибаемая воля.
В одно мгновение она возненавидела его так, как никогда никого на свете, потому что заносчивость и высокомерие этого человека были безграничны.
— А теперь я скажу тебе, норманн, что не буду перед тобой унижаться и молить тебя о пощаде, потому что знаю: ты не способен проявить милосердие!
— Милосердие? — резко переспросил он. — Леди, вы живы! Ваша сестра жива, и многие из людей лорда Кервейна остались в живых. Погибли лишь те, кто поднял против Нас меч. Я повторяю тебе, саксонка, твоя участь, как и участь твоей сестры, мота быть куда хуже, если бы вы оказалась во власти гораздо боле жестокого господина, чем я.
Алана не ответила. Он натянуто улыбнулся.
— Твои глаза пылают огнем, саксонка. Если бы ты могла уничтожить меня взглядом, я бы уже лежал и могиле. Хорошо, что сейчас у тебя нет кинжала.
Алана снова потеряла голову от ярости.
— Так знай же, норманн! Ты забрал у меня кинжал. Но я умело обращаюсь также с луком и стрелами.
Меррик склонил темноволосую голову.
— Угроза! — холодно отметил он. Что ж, должен и я пригрозить тебе, саксонка: больше я не потерплю попыток побега! Если подобное случится вновь, обещаю… нет, клянусь ты пожалеешь.
Алана рассвирепела. Будь проклят этот норманн! Если он собирается убить ее, зачем продлевать мучения?
— Черт бы тебя побрал, — с жаром выпалила она. — И почему только ты не остался в своей Нормандии? Если бы не ты, мой отец был бы сейчас жив.
Он плотно сжал зубы.
— Я понимаю, ты скорбишь по отцу, но ведь погибли и многие мои воины. Все теперь по другому, и жизнь никогда уже не будет прежней. Именно это я сказал тебе сегодня утром. Мы, норманн, завоеватели, вы, саксы, побежденные. Мир устроен по законам поражений и побед, так живут люди. Саксы должны покориться нам, иначе неизбежно новое кровопролитие.