Пророчество Двух Лун
Шрифт:
— Вы должны вернуться в столицу, ваше высочено, — хмуро проговорил Адобекк, отбросив всякие ухищрения. — Все обстоит гораздо хуже, чем мы предполагали изначально. Дело даже не в вашей матери, хотя ее мне жаль гораздо больше, чем вас или вашу погибшую подругу.
— По крайней мере, честно, — пробормотал Гай. Его улыбка угасла, шрамы на лице заболели, едва он вспомнил тот день, когда они были нанесены.
Адобекк казался старым, уставшим, нелепым в чужой одежде. Он сидел в неловкой позе, искренняя боль звучала в его приглушенном голосе.
— В королевстве нет
— Как он займет ее трон, коль скоро она сама его занимает? — начал было Талиессин и замолчал.
Адобекк смотрел ему прямо в глаза.
— А если ее не станет?
— Мама? — вырвалось у Талиессина.
Адобекк не опустил глаз.
— Да, — подтвердил он с нехорошим спокойствием. — Все дети почему-то считают, будто их родители бессмертны, а ведь это не так.
— Но она — Эльсион Лакар, она будет жить очень долго, — сказал Талиессин. — Дольше, чем я, ведь я почти совершенно человек. И уж точно дольше, чем Вейенто.
— Любое живое существо может погибнуть, — сказал Адобекк. — Даже эльф.
Талиессин вскочил.
— Уходите. Немедленно уходите отсюда!
Адобекк, однако, не двинулся с места.
— Сядьте, — приказал он. — Сядьте и слушайте. Я еще не закончил.
Талиессин нехотя повиновался.
— Учтите, я могу убить вас в любую минуту, — предупредил капитан наемников.
На лице Адобекка появилось искреннее презрение.
— Очень хорошо, убивайте. Ну? Что же вы не зовете своих людей?
— Они далеко, — сказал Гай. — Придется идти за нами, а вы за это время, пожалуй, смоетесь.
— Да уж, пожалуй, смоюсь, — не стал отпираться Адобекк.
Гай хмуро улыбнулся ему.
— Я не хуже вас знаю, что уйду отсюда вместе с вами, — признался он. — Проклятье, я так мечтал прожить жизнь простого человека! А теперь вы пришли, и все пропало. Лучшая пора моей жизни закончилась. Время, когда я был свободен. Ужасно мне не повезло, правда?
— Правда, — кивнул Адобекк. Он заметно смягчился. — С этим ничего не поделаешь, Гай. Гай Меченый… Королевский конюший невольно усмехнулся, выговаривая это придуманное им самим лихое прозвище. — У вас еще будут хорошие дни. Потом. А сейчас вы просто обязаны помочь мне посадить в лужу герцога Вейенто. Слышите? Вам понравится. У меня уже есть наброски чудного плана, я расскажу вам по дороге… С прелестными мизансценами, фейерверком, попыткой самоубийства и прочими спецэффектами…
Глава четырнадцатая
ПЕРСТЕНЬ В ПЕСКАХ
Всякий раз, встречаясь с Чильбарроэсом, Элизахар испытывал странное чувство. Ему почему-то становилось неловко. Чильбарроэс спас его от смерти, помог отыскать Фейнне, увел в серые туманы, что стелются между миром людей и миром Эльсион Лакар, и показал дорогу к эльфам. Однако сам Чильбарроэс обыкновенно старался держаться в тени, ближе к туманам; он никогда далеко от приграничья не отходил. Элизахару он казался ущербным — даже по сравнению с обычными людьми, больными собственной смертью.
По другую сторону туманов, среди распахнутых в мир эльфийских
В представлении Элизахара Чильбарроэс всегда оставался стариком. Истинное бытие Чильбарроэс обретал только в туманах. День за днем, год за годом Чильбарроэс обходил границы своего королевства. Он заглядывал в каждый сон, он неустанно выискивал возможных врагов и наиболее вероятных соратников.
Гораздо спокойнее Элизахару было с Аньяром, одним из тех эльфов, что оставались с Гионом с первого часа его развоплощения. Аньяр, во всяком случае, был тем, кем казался. Он не изменялся каждую минуту, не рассыпался на капли и не исчезал в тумане, как это проделывал Чильбарроэс. Аньяр даже не снился Элизахару, в то время как Чильбарроэс вторгался в сны бывшего наемника с абсолютной бесцеремонностью, как будто имел на это какое-то право.
Как правило, в видениях Чильбарроэс приходил к Элизахару в привычном для того образе старика; поэтому как-то раз ночью, увидев перед собой короля Гиона, Элизахар решил, что все происходит наяву.
Гион выступил из темноты и безмолвно протянул руки к Элизахару. Бывший солдат встал, приблизился к королю и остановился в нескольких шагах от него.
Гион покачал коронованной головой. Тяжелый обруч с зубцами сдавливал его волосы. Пестрые пряди топорщились из-под литого золота, как будто рвались на волю. Прежде короны всегда плавали над макушкой Гиона, как будто не решались коснуться особы короля; сегодня же знак власти был бесцеремонно нахлобучен и утвержден навечно.
Гион нетерпеливо шевельнул рукой, и Элизахар понял, что надлежит приблизиться вплотную и взять короля за руку.
Но рука Гиона оказалась призрачной, она легко прошла сквозь кисть Элизахара и повисла в воздухе.
— Где вы, мой господин? — заговорил с королем Элизахар. — Вы в другом мире. Я не могу коснуться вас.
Губы Гиона задвигались, по юному лицу пробежали синие тени, светлые глаза наполнились желтоватым светом. Элизахар разобрал беззвучно произнесенное слово.
— Дурак!
Все-таки перед ним был Чильбарроэс. Странным образом это успокоило Элизахара.
Гион отступил назад. Элизахар шагнул за ним следом и вдруг провалился в темноту. В этой темноте не было ничего: ни звезд, ни лун, ни даже смутных очертаний человеческой фигуры, находившейся поблизости. Элизахар лишь чувствовал присутствие Гиона: король по-прежнему находился где-то рядом.
«Таким был мир для Фейнне», — подумал Элизахар.
И тут, очень далеко, почти неразличимо, появилось маленькое окошко света. Все остальное по-прежнему исчезало в полной мгле, но в открывшемся прямоугольнике возникли и начали двигаться плоские силуэты.